Форум выпускников КИИГА
Октябрь 28, 2020, 17:55:57 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Не дай сайту засохнуть! http://kiiga.ru/?q=node/6
 
   Начало   Помощь Поиск Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 [3] 4 5 ... 31
  Печать  
Автор Тема: Бойцы  (Прочитано 138574 раз)
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #433 : Июнь 29, 2020, 11:21:25 »

Кошу, Черната взлюбил неимоверно. Даже не верилось ему, что можно таки, проработать с ним аж целый (!) месяц и не то чтобы не схлопотать в морду, но и не дать повода даже для разговору с его обычной на то здоровой эмоцией и столь же возвышенной интонацией. – А, и чего тебе твой институт этот?! – говорил в этой связи тогда Коше Черната, - айда вон валяй к нам в бригаду… И мы будем работать, и ты будешь зарабатывать не менее тыщщи рублей в ежемесячно… А то и больше, что и еще вероятней.  – Сие предложение, хотя и выглядело смешным ажно во многих местах, но все же в цифровом его тогдашнем эквиваленте было более чем архи достойнейшим… Ведь зарплата по окончании нашего ВУЗа не сулила нам ничего даже и близко подобного. «…Я инженер на сотню рублей, и больше я не получу…» - пел, аккурат про светлоту нашего инженерного будущего, уважаемый тогда Кошей, сам ББГ (Борис Борисыч). Но, Коша наш все же не сдался, и он не откликнулся на сие положительно. И Коша длины того рубля, на удивление Чернты, тогда не выбрал. И он, пожалуй, совершенно правильно сделал тогда. Коша тогда вполне нормально учился, не был уличен в негодяйствах, любил лазить в горах, фотографировать. И вот еще разве – любил слушать он Гребенщикова, что выделяло его из почти ровного слоя студентов обычных, предпочитающих в это же время более лёгкую, но «безвоздушную» «классику». Именно Коша и приобщил меня лично к этому, не совсем тогда популярному, действию. «И, - спасибо тебе, Коша», - говорю я ему и теперь, здесь. Еще Коша очень любил читать книги. И еще Коша тогда очень демонстративно  видимо, завидовал всем сидельцам, особенно же тем, что имели возможность сидеть в отдельной для этого не хлопотного дела, камере, - в одиночке.
Так частенько «поскуливал» Коша о таком своем как бы желании - использовать бы, дескать, мне бы такие возможности !!! И я бы…. Я бы всего Чехова прочитал бы тогда…. И всего не Чехова перечитал бы тогда я…,  бы я в этой камере…. бы… И я бы всего там бы Пушкина выучил…  бы…. и тому подобное… и наизусть.
А Сережа он всегда всяк здесь же, он же в бригаде Чернаты работал. Вот он говорил только очень не часто, и он никогда не смеялся, и он улыбался-то и то крайне редко… а то и не делал и этого.
А Коша был очень аккуратен в работе. И никак не мог нарадоваться Черната, что такой у него появился в бригаде очень способный подсобник. И он уже давно не говорил Коше как и чего тому следует делать. Где брать раствор, как и куда подавать этот раствор, куда как и зачем класть кирпичи, под какую из его рук… - Коша схватывал эту не хитрую науку прям на лету. Ведь он же и был аккуратен, и он любил горы… и Гребенщикова… и книги. И мечтал еще как бы малость, в одиночке прочесть всего Чехова, а то и не только Чехова… А только читал бы, читал и читал бы тот, этот наш Коша… - И так он про это, частенько тогда и говорил…. И словно бы даже завидовал.
Однажды пришел с работы Коша в крайне эмоционально наполненном воодушевлении. – Сережа, - рассказывал он, - проговорился. Сережа всегда по жизни был и молчалив, и очень-очень спокоен. И от него веяло. И это чувствовалось. И это, и нам даже понятно было, - ну, что не может работать человек в тех кругах уважаемый. Но, вот этот Сережа почему-то работал… И от него очень веяло. И его сторонились, его уважали и сторонились одновременно. Хотя ничего необычного, - такой совершенно обыкновенный Сережа, каких не мало, сухой такой и пожилой тип…. Даже такой, как бы слегка что ли сморщенный, вялый. И синий весь от татуировок множественных, но аккуратных, и качественных.
И вот, значит, на этот раз, Сережу вдруг и почему-то прорвало. – Таки задел, видать, Коша в душе его самые горячие и нежные струны. И он, с такой, не характерной для человека труда пеной у рта, объяснил тогда Коше…. – Что одиночка – это совсем не то, что только могло прийти в его, тогда светлую, голову… в любую голову…, да к кому угодно.
Одиночка – это труба… - не очень громко, но очень доходчиво и проникновенно изрыгал огни огромного своего внутреннего и очень опасного пламени, Сережа. - Это ты только… и больше никто. Ты, и только твоя и злоба, и ярость. Ты один…. И темнота вокруг. И никуда от этого не уйти, и никогда…  и больше нет ничего.
 И именно этого тогда очень много, - это и есть всё, и оно твоё. – Ты первый день «одиночки» меряешь эту камеру. Ты занимаешься, и ты занят этим. Ты занят, и ты как-бы этому и рад. Что ты хоть чем-то да занят.
Читать Чехова там, видимо, таки не дают (хотя и зря очень). И ты занимаешься этим еще и еще…. И еще и еще…И потом тоже еще и еще… и так всегда…  И через неделю ты уже знаешь эту камеру как не свои пять, а как один свой палец, полпальца… Ты уже всю её и во всём её знаешь. И ты измерил и знаешь размеры этой, чертовой уже, одиночки и в ладонях, и в ногтях, и в пальцах больших и в указательных пальцах, в мизинцах, в локтях, в руках, стопах, ногах, ногтях… и в чем только это возможно. А через месяц уже ты просто взрываешься. И это хорошо еще если таки хотя б через месяц. Обычно разрыв начинается раньше.
- Всё развлечение в одиночке, оно же – праздник – это поход в душ. – Великий праздник!  И это еженедельно. И это, например, в субботу. И ты уже знаешь в какое время, какая за окном будет освещенность, какой у тебя будет настрой, какой конвоир у тебя… (и ты его, как и свою камеру уже знаешь… его шаги, его тембр голоса, его запах, его эмоции, его внутреннюю жизнь, словом – всё) и какой у него.  – У того, которого удастся встретить, ведомого уже из душа, навстречу. Ведомого другим конвоиром, а  их ты еще не знаешь так, как ты знаешь всё что ты тут уже успел узнать так полно и плотно… И вот эта, наконец, встреча торжественная, - собственно же – торжество: Тебя вжимают лбом в стену, а они, встречные проходят за твоей спиной, точней – за тобой, согнутым напополам И того, встречного, тоже ведут напополам согнутого. И тебя тоже водят всегда только напополам согнутого. Затем твой лоб таки отделяют от стены, такой же стены, как и внутри твоей камеры, и тебя, согнутого напополам, ведут дальше, в душ. - И это праздник! Ты радуешься, этому…,  нет, - ты просто ликуешь…., как больной, а ты и есть больной, если только ты еще не сумасшедший. И ты ждешь, ты как дурак опять ждешь, ждешь, ждешь, ждешь… этого праздника, ибо других ни праздников, ни развлечений для такого люда как этот не предусмотрено. Сережа в  одной из своих ходок отбыл в одиночке более года, не то и аж двух лет. - А затем, - говорил он, - меня перевели таки в двушку. – А там уже таки все же аж два заключенных находятся. И оба из одиночек, и оба ни чуть не лучше волков. И это, опять таки, говорил он, - праздник аж неимоверный. Но, ты из одиночки. И он – тоже из одиночки. И говорить уже особенно не о чем, да и не очень уж хочется. А через день ты уже и вовсе наговорился. Ведь ты уже в чертовой одиночке этой отвык от всего человеческого.  А через неделю ты уже готов разорвать его, как и он тебя, что вполне очевидно. Ведь ты уже знаешь его, и как он дышит, и как он не дышит… и даже, видимо, как растут или выпадают из него его волосы… Ты уже чувствуешь его…. Всего… и всем самим собой ты чувствуешь всё…. И уже готов, словом, готов ко всему, если что… - И «если что» это – уже всегда с тобой, - так, видимо. Сережа очень красноречиво и эмоционально, хотя и не так многословно, и в цензурном ключе обрисовал Коше всю кажущуюся ему радужной и привлекательной, перспективу. Коша, а после и мы, остались очень довольными таким задушевным и очень внятным повествованием. Затем и пониманием.
Сережа, впоследствии, как и ранее, снова выказывал лишь несокрушимое спокойствие во всех его проявлениях. Черната орал на всех подряд благим матом, и лишь нашему Коше вновь и вновь предлагал, заманчивую по тем временам в ключе финансовом, перспективу. Но, Коша любил Гребенщикова, и жил с душманами тогда, и любил горы и в никаких негодяйствах тогда уличен не был, включая мелкие. И он не поддался. И он остался вместе с нами, учиться.
И главное в этом, как и в вообще всём подряд – это, конечно же, слово «Любил». Чего у Сережи, по всему видимо жизненному пути его, так недоставало. И сие скорей таки беда его, но не вина.

26-27,06,20
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #432 : Июнь 29, 2020, 10:54:33 »

Сережа, его беда и одиночка. И наш ешё  Коша с не нашим Чернатой.
Так его звали, и так его все называли. Не знаю почему так, но все называли его именно же Сережа. И ведь же не Сергей какой ни будь там Иваныч, или Сергей Петрович, Палыч, нет…  Хотя было ему уже далековато, пожалуй, за «середину». По крайней мере так он тогда выглядел. Это был обычный и ничем особенным не отличающийся от остальных человек, невысокий, сухой, даже как бы немного сморщенный и как бы, скорей всего таки старикашка. Вот только от него веяло. Не знаю чем, но чем-то веяло, и это чувствовалось.
Говорил Сережа этот крайне мало и лишь в исключительно редких случаях.  Смеялся и того реже, еще точней – вообще никогда. Да что не смеялся, его и с улыбкой-то никто из нас никогда не видал даже. Тело Сережи было тщательнейшим образом окутано наколками. – Купола на основных демонстрационных местах, в других местах разные мелочи, сделанные качественно, но во множестве нам тогда не понятные.
С Сережей почти никто не разговаривал. Его сторонились. По всей видимости он не был каким-то супер-авторитетом, но скорей всего все супер-авторитеты так же и уважали его, и сторонились что ли… - Так, по крайней мере, мы думали тогда… И так же нам тогда и говорили об этом. – Что, мол, вот так вота…
Дело было не в Шагонаре даже, а в Новом Шагонаре, Тувинской тогда АэСэСэР. – Это был город такой небольшой, новизной своей и ярким образом, по всей видимости, от города Шагонара отличающийся. Потому и был таки Новым он. Хотя ничего ни нового, ни особенного мы в нем тогда не заметили. – Дыра, или «тьма-тараканья» - таково было истинное его положение (включая географическое), но названия такие в те времена, видать, малость стеснялись присваивать таким дырам коммунистические строители будущего.
Был этот град тем и хорош и известен, что градообразующим его предприятием, или объектом была колония-поселение для условно освободившихся ЗЭКов. Это тех, кто почти отмотали свои срока. И тех из них, что уже это сделали здесь же, и здесь же и решили остаться, но уже по эту сторону того же забора. Спешиться, то есть с очень ретивого мустанга жизни джентльмена удачи, или соскочить с пути своего и лихого и очень извилистого. А некоторые из таковых становились здесь просто героями.
Благо и работа в этом месте какая-то да была, хотя и не хитрая. Одной из них таковых было возведение дома отчего, для своего же товарища и собрата - зоны особенного какого-то режима, чем мы, будучи студентами и стройотрядовцами отчасти и занимались.
Сережа работал в составе бригады лауреата Чернаты. Черната же слыл как раз таки тем самым героем. Места же не столь отдаленные, Сережа стал посещать еще с самого со своего детства. Посещал их ритмично, настойчиво, как по долгу, так и регулярно.
Черната – это фамилия бывшего ЗЕКа, бывшего же досрочно или условно-освобожденного, и оставшегося здесь же, после освобождения полноценного, на полноценное уже ПМЖ. Черната был лауреатом какой-то очень-очень сильной государственной премии по части строительства, в те времена – социалистического. Черната этот был очень хорошим каменщиком. И он был лауреатом этой, тогда очень почетной премии. Тогда такие премии не давали кому и как ни попало, или за деньги, как теперь, например, звания «артиста народного». А тогда для этого все же было необходимо очень и очень старательно, если не сказать доблестно потрудиться, или таки - заслужить. И вот тот, этот Черната был лауреатом. И его тогда  все так и называли, не то лауреат, не то же просто Черната. И его побаивались. Хотя, сказать если по правде, то его очень даже не слабо побаивались все, особенно же те, кто с ним в его бригаде работал. Лишь на Сережу это совсем не распространялось. И он и Черната были как две большие горы, расположенные на разных полюсах друг от друга и казалось, что они вообще друг друга не то не замечают, не то и вовсе не знают даже о существовании противоположной горы. – Такие вот замечательные и необычные производственные отношения. Но, в целом всё тогда и всех устраивало, никто из перечисленных ни с кем не ссорился, все было и устойчиво, и нормально. Или, говоря языком производства, - понимание полное, или взаимное. Особенно же, если Черната не выходил из себя, и не догонял кого ни будь, а выходил он чтобы догнать частенько.
Всё в бригаде было хорошо, а многое хорошо аж очень. Бригада завсегда занимала какие ни будь передовые позиции в соц. соревнованиях, и гребла рубль длинный, нет же длиннющий…,  в буквальном смысле лопатою… такой это… - и большой и совковой.
С самим же Чернатой редко кто мог работать в непосредственной близости. Особенно же долго, - на протяжении времени более трех-четырех дней подряд; Еще трудней было выдержать  больше недели, максимум – двух (это был абсолютный рекорд). - До того же был этот Черната человеком ответственным и настойчивым. И если вдруг чего-то как-то не так, то мог Черната очень обидно и ярко вспылить, а то и испортить чьё либо отражение в зеркале. И то всё ничего бы, но ведь же мог  и очень сильно испортить, и к этому всегда и стремился. Поэтому небольшая такая, как бы наэлектризованность вокруг него все же имелась, и это тоже и даже издалека было заметно.
Коша. Это студента нашего звали так – Коша. Это был Костя Лукьяненко, - наш студент из дружественной тогда нам республики к нам приехавший. В дружественную же и красивейшую УССР. Из города славного из Душанбе, а стало быть из ажно самой из Туркмении. Коша был обычным студентом, хотя он и не был туркменом. Зато он был аккуратен, и он вполне нормально учился, и в каких либо негодяйствах и недоразумениях задействован особенно не был, включая мелкие. – Он был вполне нормальным студентом, - простым, обычным, веселым. И жил он с душманами – парнями, приехавшими из примерно таких же очень солнечных и теплых мест нашей, тогда огромной страны. И Коша был, видимо, аккуратен. И он любил по горам лазать. И вот все эти качества, взыгравшие в нем одновременно, как во взятой отдельно личности, позволили ему добиться неимоверного расположения у самого у Чернаты.
Черната всегда орал, предпочитая именно эту форму торжественного общения с людом. Предпочитал он так же слова преимущественно не цензурные, хотя и громкие и ужасные. Стоило любому из действий выбиться хоть бы на чуть из предусмотренного им сценария, - тут же ззатевалось и бурное общение с допустившим это недоразумение, иногда, но все же частенько перерастающее в рукоприкладство. Поэтому все в бригаде Чернаты очень хорошо не только работали, но и бегали. Только же и Черната все же очень не плохо кидал… в смысле метал…, в смысле швырять любил всё, что только могло под рукой оказаться. Что еще хуже – швырял все же достаточно метко. За что уважение к нему слегка все же микшировалось, перемешивалось то есть с каким-то иным отношением, а иной раз и вовсе перерастало в ответные и тоже зверские чувства.
Раз как-то, его работник, его РБУ (растворо-бетонного узла) не то не просеял песок, не то просеял песок да все же не так как того требовалось, очень был глубоко вознагражден очень пронзительными криками своего бригадира, когда в результате кирпичной кладки последнему в составе раствора попался камушек. Такой, знаете ли, небольшой совсем, обычный камушек… типа горошины. Который не позволяет, однако, «посадить» кирпич так как того хочется обычно каменщику. И тот вынужден в этой связи снимать этот кирпич и выковыривать камушек, а то и сменить весь раствор, выложенный под этот кирпич, ибо последний уже успел потерять свою пластичность. А это выбивало каменщика из его трудового и привычного ритма и этого терпеть, Черната по крайней мере, ну совершенно же никак не мог. Особенно же если случались эти недоразумения более чем один раз за смену.
В тот день, по словам Коши, при том еще до обеда только, камушек был уже вторым, а  не то и аж третьим. Черната был аж чёрен от негодования… он не поленился, и он не пожалел себя; - Он  громоподобным, нецензурным трехстопным ямбом из перекошенного несмываемым горем своего лица, орал на всю стройку, если не на весь Новый Шагонар  город. Одновременно с этим буквально коршуном слетал со стены второго этажа строящегося здания, невзирая на полное отсутствие ступенек, перемещаясь в основном прыжками и перелетами промеж расставленных тут и там лесов и подмостков. И ведь далеко не на переговоры он так торопился тогда… в руках его крепких все же был  не то кирпич  тот же, не то и кирпичи, и лопата, которой Костя Лукьяненко ему в этот тот день благополучный помогал и старался. Работнику в этот раз повезло необычайно, - он таки успел улизнуть пока тот подлетал. Черната же, вместе с негодованием и плевками обильными, замесил таки в РБУ вместо товарища того лишь его шляпу, слетевшую с того во время его очень низкого и быстрого старта и пиджачишко его, висевший тут же, неподалеко. И еще в сердцах переломал об этот же РБУ всю лопату, не то Кошину, не то работника этого, во множественных аж местах – Таким эпизодом запомнились нам очень бурные производственные традиции бригады лауреата какой-то там государственной премии, бригадира бригады Чернаты, - Чернаты, собственно.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #431 : Июнь 28, 2020, 08:56:00 »

В тот день, по словам Коши, при том еще до обеда только, камушек был уже вторым, а  не то и аж третьим. Черната был аж чёрен от негодования… он не поленился, и он не пожалел себя; - Он  громоподобным, нецензурным трехстопным ямбом из перекошенного несмываемым горем своего лица, орал на всю стройку, если не на весь Новый Шагонар  город. Одновременно с этим буквально коршуном слетал со стены второго этажа строящегося здания, невзирая на полное отсутствие ступенек, перемещаясь в основном прыжками и перелетами промеж расставленных тут и там лесов и подмостков. И ведь далеко не на переговоры он так торопился тогда… в руках его крепких все же был  не то кирпич  тот же, не то и кирпичи, и лопата, которой Костя Лукьяненко ему в этот тот день благополучный помогал и старался. Работнику в этот раз повезло необычайно, - он таки успел улизнуть пока тот подлетал. Черната же, вместе с негодованием и плевками обильными, замесил таки в РБУ вместо товарища того лишь его шляпу, слетевшую с того во время его очень низкого и быстрого старта и пиджачишко его, висевший тут же, неподалеко. И еще в сердцах переломал об этот же РБУ всю лопату, не то Кошину, не то работника этого, во множественных аж местах – Таким эпизодом запомнились нам очень бурные производственные традиции бригады лауреата какой-то там государственной премии, бригадира бригады Чернаты, - Чернаты, собственно.
Кошу же, Черната взлюбил неимоверно. Не верилось ему даже, что можно таки, проработать с ним аж целый месяц и не то чтобы не схлопотать в морду, но и не дать повода даже для разговору с его обычной на то эмоцией. – А, и чего тебе твой институт этот?! – говорил тогда Коше Черната, - айда вон валяй к нам в бригаду, мы будем работать, и ты будешь зарабатывать не менее тыщщи рублей в ежемесячно… А то и больше.  – Сие предложение, хотя и выглядело смешным ажно во многих местах, но все же в цифровом его тогдашнем эквиваленте было более чем наидостойнейшим… Ведь зарплата по окончании нашего ВУЗа не сулила нам ничего даже и близко подобного. Но, Коша наш все же не сдался, и он не откликнулся на сие положительно. И Коша длины того рубля тогда не выбрал. И он, пожалуй, совершенно правильно сделал тогда. Коша тогда вполне нормально учился, не был уличен в негодяйствах, любил лазить в горы, фотографировать. И вот еще разве – любил слушать Гребенщикова, что выделяло его из почти ровного слоя студентов обычных. Именно Коша и приобщим меня лично к этому действию. «И, - спасибо тебе, Коша», - говорю я ему и теперь, здесь. Еще Коша очень любил читать книги. И еще Коша тогда очень демонстративно, видимо, завидовал всем сидельцам, особенно же тем, что сидеть имели возможность в отдельной для этого дела камере.
Так частенько «поскуливал» Коша о таком своем как бы желании - использовать бы, дескать, такие возможности!!! И я бы…. Я бы всего Чехова прочитал бы тогда…. И всего не Чехова перечитал бы тогда я…,  бы я в этой камере…. бы… И я бы всего там бы Пушкина выучил…  бы…. и тому подобное… и наизусть.
А Сережа он всегда всяк здесь же, он же в бригаде Чернаты работал. Вот он говорил только очень не часто, и он никогда не смеялся, и он улыбался-то и то крайне редко… а то и не делал и этого.
А Коша был очень аккуратен в работе. И никак не мог нарадоваться Черната, что такой у него появился в бригаде очень способный подсобник. И он уже давно не говорил Коше как и чего тому следует делать. Где брать раствор, как и куда подавать этот раствор, куда как и зачем класть кирпичи, под какую из его рук… - Коша схватывал эту не хитрую науку прям на лету. Ведь он же и был аккуратен, и он любил горы… и Гребенщикова… и книги. И мечтал еще как бы малость, в одиночке прочесть всего Чехова, а то и не только Чехова… А только читал бы, читал и читал бы тот, этот наш Коша… - И так он про это, частенько тогда и говорил…. И словно бы даже завидовал.
Однажды пришел с работы Коша в крайне эмоционально наполненном воодушевлении. – Сережа, - рассказывал он, - проговорился. Сережа всегда по жизни был и молчалив, и очень-очень спокоен. И от него веяло. И это чувствовалось. И это, и нам даже понятно было, - ну, что не может работать человек в тех кругах уважаемый. Но, вот этот Сережа почему-то работал… И от него очень веяло. И его сторонились, его уважали и сторонились одновременно. Хотя ничего необычного, - такой совершенно обыкновенный Сережа, каких не мало, сухой такой и пожилой тип…. Даже такой, как бы слегка что ли сморщенный, вялый. И синий весь от татуировок множественных, но аккуратных, и качественных.
И вот, значит, на этот раз, Сережу вдруг и почему-то прорвало. – Таки задел, видать, Коша в душе его самые горячие и нежные струны. И он, с такой, не характерной для человека труда пеной у рта, объяснил тогда Коше…. – Что одиночка – это совсем не то, что только могло прийти в его, тогда светлую, голову… в любую голову…, да к кому угодно.
Одиночка – это труба… - не очень громко, но очень доходчиво и проникновенно изрыгал огни огромного своего внутреннего и очень опасного пламени, Сережа. - Это ты только… и больше никто. Ты, и только твоя и злоба, и ярость. Ты один…. И темнота вокруг. И никуда от этого не уйти, и никогда…  и больше нет ничего.
 И именно этого тогда очень много, - это и есть всё, и оно твоё. – Ты первый день «одиночки» меряешь эту камеру. Ты занимаешься, и ты занят этим. Ты занят, и ты как-бы этому и рад. Что ты хоть чем-то да занят.
Читать Чехова там, видимо, таки не дают (хотя и зря очень). И ты занимаешься этим еще и еще…. И еще и еще…И потом тоже еще и еще… и так всегда…  И через неделю ты уже знаешь эту камеру как не свои пять, а как один свой палец, полпальца… Ты уже всю её и во всём её знаешь. И ты измерил и знаешь размеры этой, чертовой уже, одиночки и в ладонях, и в ногтях, и в пальцах больших и в указательных пальцах, в мизинцах, в локтях, в руках, стопах, ногах, ногтях… и в чем только это возможно. А через месяц уже ты просто взрываешься. И это хорошо еще если таки хотя б через месяц. Обычно разрыв начинается раньше.
- Всё развлечение в одиночке, оно же – праздник – это поход в душ. – Великий праздник!  И это еженедельно. И это, например, в субботу. И ты уже знаешь в какое время, какая за окном будет освещенность, какой у тебя будет настрой, какой конвоир у тебя… (и ты его, как и свою камеру уже знаешь… его шаги, его тембр голоса, его запах, его эмоции, его внутреннюю жизнь, словом – всё) и какой у него.  – У того, которого удастся встретить, ведомого уже из душа, навстречу. Ведомого другим конвоиром, а  их ты еще не знаешь так, как ты знаешь всё что ты тут уже успел узнать так полно и плотно… И вот эта, наконец, встреча торжественная, - собственно же – торжество: Тебя вжимают лбом в стену, а они, встречные проходят за твоей спиной, точней – за тобой, согнутым напополам И того, встречного, тоже ведут напополам согнутого. И тебя тоже водят всегда только напополам согнутого. Затем твой лоб таки отделяют от стены, такой же стены, как и внутри твоей камеры, и тебя, согнутого напополам, ведут дальше, в душ. - И это праздник! Ты радуешься, этому…,  нет, - ты просто ликуешь…., как больной, а ты и есть больной, если только ты еще не сумасшедший. И ты ждешь, ты как дурак опять ждешь, ждешь, ждешь, ждешь… этого праздника, ибо других ни праздников, ни развлечений для такого люда как этот не предусмотрено. Сережа в  одной из своих ходок отбыл в одиночке более года, не то и аж двух лет. - А затем, - говорил он, - меня перевели таки в двушку. – А там уже таки все же аж два заключенных находятся. И оба из одиночек, и оба ни чуть не лучше волков. И это, опять таки, говорил он, - праздник аж неимоверный. Но, ты из одиночки. И он – тоже из одиночки. И говорить уже особенно не о чем, да и не очень уж хочется. А через день ты уже и вовсе наговорился. Ведь ты уже в чертовой одиночке этой отвык от всего человеческого.  А через неделю ты уже готов разорвать его, как и он тебя, что вполне очевидно. Ведь ты уже знаешь его, и как он дышит, и как он не дышит… и даже, видимо, как растут или выпадают из него его волосы… Ты уже чувствуешь его…. Всего… и всем самим собой ты чувствуешь всё…. И уже готов, словом, готов ко всему, если что… - И «если что» это – уже всегда с тобой, - так, видимо. Сережа очень красноречиво и эмоционально, хотя и не так многословно, и в цензурном ключе обрисовал Коше всю кажущуюся ему радужной и привлекательной, перспективу. Коша, а после и мы, остались очень довольными таким задушевным и очень внятным повествованием. Затем и пониманием.
Сережа, впоследствии, как и ранее, снова выказывал лишь несокрушимое спокойствие во всех его проявлениях. Черната орал на всех подряд благим матом, и лишь нашему Коше вновь и вновь предлагал, заманчивую по тем временам в ключе финансовом, перспективу. Но, Коша любил Гребенщикова, и жил с душманами тогда, и любил горы и в никаких негодяйствах тогда уличен не был, включая мелкие. И он не поддался. И он остался вместе с нами, учиться.
И главное в этом, как и в вообще всём подряд – это, конечно же, слово «Любил». Чего у Сережи, по всему видимо жизненному пути его, так недоставало. И сие скорей таки беда его, но не вина.

Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #430 : Июнь 28, 2020, 08:55:14 »

Сережа. Или же Одиночка.
Так его звали, и так его все называли. Не знаю почему так, но все называли его именно же Сережа. И ведь же не Сергей какой ни будь там Иваныч, или Сергей Петрович, Палыч, нет…  Хотя было ему уже далековато, пожалуй, за «середину». По крайней мере так он тогда выглядел. Это был обычный и ничем особенным не отличающийся от остальных человек, невысокий, сухой, даже как бы немного сморщенный и как бы, скорей всего таки старикашка. Вот только от него веяло. Не знаю чем, но чем-то веяло, и это чувствовалось.
Говорил Сережа этот крайне мало и лишь в исключительно редких случаях.  Смеялся и того реже, еще точней – вообще никогда. Да что не смеялся, его и с улыбкой-то никто из нас никогда не видал даже. Тело Сережи было тщательнейшим образом окутано наколками. – Купола на основных демонстрационных местах, в других местах разные мелочи, сделанные качественно, но во множестве нам тогда не понятные.
С Сережей почти никто не разговаривал. Его сторонились. По всей видимости он не был каким-то супер-авторитетом, но скорей всего все супер-авторитеты так же и уважали его, и сторонились что ли… - Так, по крайней мере, мы думали тогда… И так же нам тогда и говорили об этом. – Что, мол, вот так вота…
Дело было не в Шагонаре даже, а в Новом Шагонаре, Тувинской тогда АэСэСэР. – Это был город такой небольшой, новизной своей и ярким образом, по всей видимости, от города Шагонара отличающийся. Потому и был таки Новым он. Хотя ничего ни нового, ни особенного мы в нем тогда не заметили. – Дыра, или «тьма-тараканья» - таково было истинное его положение (включая географическое), но названия такие в те времена, видать, малость стеснялись присваивать таким дырам коммунистические строители будущего.
Был этот град тем и хорош и известен, что градообразующим его предприятием, или объектом была колония-поселение для условно освободившихся ЗЭКов. Это тех, кто почти отмотали свои срока. И тех из них, что уже это сделали здесь же, и здесь же и решили остаться, но уже по эту сторону того же забора. Спешиться, то есть с очень ретивого мустанга жизни джентльмена удачи, или соскочить с пути своего и лихого и очень извилистого. А некоторые из таковых становились здесь просто героями.
Благо и работа в этом месте какая-то да была, хотя и не хитрая. Одной из них таковых было возведение дома отчего, для своего же товарища и собрата - зоны особенного какого-то режима, чем мы, будучи студентами и стройотрядовцами отчасти и занимались.
Сережа работал в составе бригады лауреата Чернаты. Черната же слыл как раз таки тем самым героем. Места же не столь отдаленные, Сережа стал посещать еще с самого со своего детства. Посещал их ритмично, настойчиво, как по долгу, так и регулярно.
Черната – это фамилия бывшего ЗЕКа, бывшего же досрочно или условно-освобожденного, и оставшегося здесь же, после освобождения полноценного, на полноценное уже ПМЖ. Черната был лауреатом какой-то очень-очень сильной государственной премии по части строительства, в те времена – социалистического. Черната этот был очень хорошим каменщиком. И он был лауреатом этой, тогда очень почетной премии. Тогда такие премии не давали кому и как ни попало, или за деньги, как теперь, например, звания «артиста народного». А тогда для этого все же было необходимо очень и очень старательно, если не сказать доблестно потрудиться, или таки - заслужить. И вот тот, этот Черната был лауреатом. И его тогда  все так и называли, не то лауреат, не то же просто Черната. И его побаивались. Хотя, сказать если по правде, то его очень даже не слабо побаивались все, особенно же те, кто с ним в его бригаде работал. Лишь на Сережу это совсем не распространялось. И он и Черната были как две большие горы, расположенные на разных полюсах друг от друга и казалось, что они вообще друг друга не то не замечают, не то и вовсе не знают даже о существовании противоположной горы. – Такие вот замечательные и необычные производственные отношения. Но, в целом всё тогда и всех устраивало, никто из перечисленных ни с кем не ссорился, все было и устойчиво, и нормально. Или, говоря языком производства, - понимание полное, или взаимное. Особенно же, если Черната не выходил из себя, и не догонял кого ни будь, а выходил он чтобы догнать частенько.
Всё в бригаде было хорошо, а многое хорошо аж очень. Бригада завсегда занимала какие ни будь передовые позиции в соц. соревнованиях, и гребла рубль длинный, нет же длиннющий…,  в буквальном смысле лопатою… такой это… - и большой и совковой.
С самим же Чернатой редко кто мог работать в непосредственной близости. Особенно же долго, - на протяжении времени более трех-четырех дней подряд; Еще трудней было выдержать  больше недели, максимум – двух (это был абсолютный рекорд). - До того же был этот Черната человеком ответственным и настойчивым. И если вдруг чего-то как-то не так, то мог Черната очень обидно и ярко вспылить, а то и испортить чьё либо отражение в зеркале. И то всё ничего бы, но ведь же мог  и очень сильно испортить, и к этому всегда и стремился. Поэтому небольшая такая, как бы наэлектризованность вокруг него все же имелась, и это тоже и даже издалека было заметно.
Коша. Это студента нашего звали так – Коша. Это был Костя Лукьяненко, - наш студент из дружественной тогда нам республики к нам приехавший. В дружественную же и красивейшую УССР. Из города славного из Душанбе, а стало быть из ажно самой из Туркмении. Коша был обычным студентом, хотя он и не был туркменом. Зато он был аккуратен, и он вполне нормально учился, и в каких либо негодяйствах и недоразумениях задействован особенно не был, включая мелкие. – Он был вполне нормальным студентом, - простым, обычным, веселым. И жил он с душманами – парнями, приехавшими из примерно таких же очень солнечных и теплых мест нашей, тогда огромной страны. И Коша был, видимо, аккуратен. И он любил по горам лазать. И вот все эти качества, взыгравшие в нем одновременно, как во взятой отдельно личности, позволили ему добиться неимоверного расположения у самого у Чернаты.
Черната всегда орал, предпочитая именно эту форму торжественного общения с людом. Предпочитал он так же слова преимущественно не цензурные, хотя и громкие и ужасные. Стоило любому из действий выбиться хоть бы на чуть из предусмотренного им сценария, - тут же ззатевалось и бурное общение с допустившим это недоразумение, иногда, но все же частенько перерастающее в рукоприкладство. Поэтому все в бригаде Чернаты очень хорошо не только работали, но и бегали. Только же и Черната все же очень не плохо кидал… в смысле метал…, в смысле швырять любил всё, что только могло под рукой оказаться. Что еще хуже – швырял все же достаточно метко. За что уважение к нему слегка все же микшировалось, перемешивалось то есть с каким-то иным отношением, а иной раз и вовсе перерастало в ответные и тоже зверские чувства.
Раз как-то, его работник, его РБУ (растворо-бетонного узла) не то не просеял песок, не то просеял песок да все же не так как того требовалось, очень был глубоко вознагражден очень пронзительными криками своего бригадира, когда в результате кирпичной кладки последнему в составе раствора попался камушек. Такой, знаете ли, небольшой совсем, обычный камушек… типа горошины. Который не позволяет, однако, «посадить» кирпич так как того хочется обычно каменщику. И тот вынужден в этой связи снимать этот кирпич и выковыривать камушек, а то и сменить весь раствор, выложенный под этот кирпич, ибо последний уже успел потерять свою пластичность. А это выбивало каменщика из его трудового и привычного ритма и этого терпеть, Черната по крайней мере, ну совершенно же никак не мог. Особенно же если случались эти недоразумения более чем один раз за смену.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #429 : Апрель 29, 2020, 12:00:54 »

И вот, скажи ты мне, теперь, мил человек, на милость хуже ли будет если знаний у тебя, представлений о предмете будет больше? Или то будет все таки лучше? Или так вопрошу тебя: Вот ты знаешь, что это яблоко и всё. Ты его уже ел, и аж несколько раз. Ты еще маленький человечек, ну, лет к примеру о двух, или трёх от роду аж... Или ты, например, агроном очень яркий, известный, ученый, съевший очень много собак на поприще изучения яблок... Вот чьё представление будет наиболее полным о яблоках иль объективным? Сразу скажу, что для биологического вида, употребляющего этот продукт, знания эти практически не дадут никакой пользы. И организм с знаниями или без оных усвоит пользительные свойства яблока этого в соответствии с своим на то расположением. И даже вовсе без любого из знаний на этот счет.  И все же... Чьё представление будет наиболее полным? Каким из представлений обладать интересней? Зачем жить, однако, если не обладать полнотой, а ограничиваться ограниченностью? – Скушно же... Скудно и скушно только жевать яблоки... Для этого, однако, хватило бы и одних коров на земле нашей, матушке, а толи даже и лишь червячков одних. И яблоки от коней, который от этих коней отпадывают, куда полезней, чем плоды жизнедеятельности человеческой, особенно же, когда он особенно думать не склонен. То есть не желает расширять горизонт знаний своих (иллюзий, представлений) по любому из поводов, предметов ли, а именно – собственной жизни «яблока».
И вот, в этом контексте, религия снова... Давай ка на неё тоже теперь слегка так и тихонечко глянем. Она... Она – это что-то... Пусть хоть бы иллюзия, или же представление. Но сие и есть уже научный факт. Хотя бы в том, что представление это имеет бытия свойства. А именно – сие представление есть. И есть оно вполне такое определенное и даже конкретное. И один из товарищей их, представления эти, берет в расчет, или на вооружение, другой же игнорирует представлениями этими. И, как говорит уже арифметика, собственно: У одного есть это, а у другого нет этого. И вот вопрос строго научный такой, сугубо арифметический: У кого ж больше? У того у кого есть что-то, или у того у которого нет ничего, или нет этого, чего угодно, хотя и вполне конкретного?
И так, скажу для тебя по секрету, что я таки склоняюсь к тому, что у того у кого есть это, у того и больше на именно столько. И это исходя только из арифметики. Но, так-то, вообще-то и по большому по счёту, дает религия, конечно же на много больше чем только иллюзия, или представление какое либо абстрактное. Ибо дает она целую сферу, огромную такую часть жизни для исследования. Ту самую сферу, которая ни коням в яблоках, ни яблокам как таковым, ни коровам, яблоки вкушать любящим, ни червячкам в этих яблоках не доступную. А именно же неимоверно огромную сферу мыслительную. И очень даже плотно наполненную, то есть сферу вполне реальную. По крайней мере не менее реальную нежели то же самое, наше здесь яблоко.*
А все же представления в голове нашей, они же там перемешиваются... Соединяются, пересекаются и входят во взаимную связь про меж собой. И далее уже можно такую аллегорию применить испробовать. – Вот можно борщ сварить или компот из множества ингредиентов для этого предназначенных. А можно и обойтись без некоторых из них. А можно и обойтись без множества таковых. Так вот и скажи ты мне, мил человек, снова, или подумай детально и уже потом скажи: Какое же из сваренных блюд будет более соответствовать «истине» или попросту – какое из них будет более качественным? Так, я предполагаю, которое будет с максимальным количеством нужных ингредиентов.
А один вот товарищ, тот говорит, что нет... Что не так... и что без ингредиента, при том, считающегося основным, блюдо вкус свой и иных свойств своих не изменит... Зовут того такого сотоварища Атеистом. И он в своих свойствах душевных от этого очень премного проигрывает, по отношению хоть бы и к тому люду, в котором свойства такие имеются. Душевные это все свойства. Хотя и тут он очень сильно уверен, что никакой и души-то нигде и ни в ком нет... По моему же скудны, скучны и бедны его на сей счет представления. Или иллюзии. Хотя... А вот ты сам и подумай... чего здесь означать может самое это «хотя....»?

А ведь же любое блюдо, произведенное без любви от произведенного со любовью отличается. Хотя иной раз и отличается сильно, а то и  аж очень существенно.

* Тут товарищ мой, по имени Атеист мог бы спросить, что же реального в этой сфере, ну скажем в сравнении с тем же реальным яблоком? И пусть таки он так и сделает, и  он так и спросит. И я тогда так и отвечу ему сразу же: ...А таки разве не реальны, не имеют ли свойства бытия в голове твоей такие явления как Любовь, дух, душа, душевность, духовность, нравственность... и все что связано с словами этими? И если «нет», то и суда нет, конечно же. Но, ведь же всё это  есть... И следовательно... И далее всё, что собственно и следовательно.... А именно – «есть» таки... А, ну, или хоть бы ты ту же исследуй песнь, что Чиж поёт, очень хорошую,  - «Есть», так же она и называется... И там в ней тоже, «атеист» один думал все время, что нет таки...  - Ан, нет таки, - оказалось таки, что таки ЕСТЬ... всё таки.... а  толи и всё-таки.  И  это, и конечно же, здорово.

29,04,20
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #428 : Апрель 29, 2020, 11:59:34 »

Иллюзии. Или про Яблоко.
Большинство из людей нормальных, и считающих себя нормальными очень не ясно представляют, что происходит внутри головы их собственной. И это нормально. Какой же смысл вопрошать у них, таковых, что происходит за её пределами? Хотя в этой как раз части они считают себя вполне подкованными, что очень печально. А то и  даже не слабыми специалистами, чуть ли не во всех жизненных случаях. Вот что и ещё печальней.
А у нас, как и обычно – яблоко. Вот погляди  ты на любое яблоко. Положи на стол это яблоко, любое, желательно настоящее, хотя и игрушечное или искусственное подойдет тоже (как и любой иной реальный предмет). Глядим на него, хорошо глядим, долго, внимательно. На этом, собственно, можно было бы всё и закончить. Но, мы сейчас с тобой пойдем дальше, мы глубже заглянем, мы зачерпнем из глубины, и мы увидим разное, включая иллюзии.
Итак, что мы (ты, конечно же) видим перед собой? – Однако же, - яблоко... Гы-гы (шутка), смешно... (вторая шутка), но и отбросим шутки..., какие тут шутки... А только одно ли яблоко здесь? А здесь ведь их не одно... Ну, так, а ты и подумай... еще... маленько. И еще маленько подумай, подумай.
А ведь же тут, дорогой ты мой товарищ, два яблока, и это как минимум. Одно – это то, что пред тобой на столе. Второе же в голове твоей. Ведь ты головой думаешь. Ну, согласись, ведь же не тем, этим яблоком, которое ты и наблюдаешь. Таким образом второе яблоко обязательно быть должно. И если там песня, о Родине, например, в голове у тебя, то яблоко на столе лежащее как бы значения не имеет вовсе. Его как бы нет вообще. Тогда нет яблок  ни одного. Как нет ни стола, ни окна, что где-то рядом, как нет люстры которая сверху обычно, и стен, которые обычно с боков окружают, дверей в этих стенах... ну, и так далее. Тогда – это песня о Родине (сказал для примера, песнь может быть хоть бы об чём, хоть о разрезании проводов, что Слава Питкун разрезать имеет честь в своих песнях). Ты там будешь где будет твоё внимание. – Это очень простая и столь же здоровая мысль. А мы тут о яблоке.... Думы думаем. Тогда, согласись, яблок будет не менее двух. Может быть больше, ведь в голове их может быть сколько угодно. В голове ты можешь сравнивать яблоко, лежащее на столе с любым из головояблок. Сопоставлять, соизмерять его и те, что в голове у тебя, или могли бы быть там. Вот еще вопрос очень хороший: какое из яблок реальное, и какое важней? На сколько реальное яблоко, то которое на столе?
Однако же, реальное оно может на столько быть, на сколько оно реально в твоей голове. То есть на сколько полно оно совпадает с тем, что есть в голове у тебя.  По крайней мере для тебя это именно так.  Ибо же куча яблок самих по себе, что, например висят теперь на деревьях каких-то в каких-то садах реальны, но к тебе отношения не имея, реальность свою не проявляют как будто. И они таковые тогда для тебя вообще не важны, а то и даже не существуют. Ведь ты о них представления даже не имеешь, и иметь по всей видимости не желаешь. Тогда они существуют, реальны они, но тебе о них ничего не известно. И в твоей голове нет их.
А, кстати, что в твоей голове за яблоки? А в голове твоей лишь представления о яблоках, мыслеобразы, или иллюзии. Пусть и основанные на опыте, объективных ощущениях связанных с исследованием сего предмета. Опыты эти, и представления разные, глубокие, полные, длительные, предметные или наоборот яркие и эмоциональные, но это лишь представления. И они далеко не полные. Ибо же полнота – это вообще всё. Всё вообще  - весь космос, а именно же – безконечность целая. Или та честь безконечности, что есть до того самого мгновения когда ты начал своё разглядывание своего конкретного яблока. Того самого, которое на столе. Ведь если убрать любую из сторон этого рассмотрения, то это будет не полная его характеристика, или набор свойств, знаний не полный. А ты и не такие безконечно далекие (космические) характеристики его не видишь,  но и совершенно доступные, как то его точная масса, количество сахара, кислот, бактерий, вирусов, иных элементов... А хоть бы и даже сторону этого яблока, которая не на тебя смотрит, ты ведь её лишь предполагаешь. Хотя там и обратная сторона луны может случиться, хотя и вряд ли, конечно... Но, ведь же ты это лишь исключаешь, ты ведь не видишь сторону ту, ты её дорисовываешь, или иллюзию её создаешь.. Наличие червячка даже в этом яблоке и то ты исключить на все сто процентов не можешь. А сколько молекул в нем? Какие в нем проистекают процессы? Что там за жизнь внутри его? И что снаружи его, или на его поверхности? – А ведь же и там и там идет полноценная и настоящая, и  целая жизнь.
Ну, или такие, чуть далее расположенные характеристики (космические): откуда оно? Кто посадил яблоню, где и когда? Как, где и когда росли родители этой яблони? Кто, когда и как садил их? Кто были все люди, которые в этом участвовали и вся их жизнь... Да, да, до мельчайших подробностей... что они думали, чем занимались, что делали, как делали? – все это, и всё вообще... всё абсолютно, что было до этого яблока – это и будут реалии этого яблока, то есть яблоком этим реальным. И только это всё взятое вместе с данным яблоком и будет истина, с данным яблоком связанная.  Любые же части её или фрагменты будут элементами этой большой и объемной истины, а значит чем-то не полным.. И части эти будут иметь к самой истине такое же отношение как наши иллюзии, или наши представления об этой истине по отношению к ней же, только и всего. Другое дело, что чем больше, объемней и качественней эти представления тем и больше все это соотнесется к истине. Хотя в нашем случае достаточно и совсем не большого соответствия. Ведь в случае с нашим яблоком ясность для нас рисуется совершенно ясная. Хоть бы и в той части, что нас обычно интересует в предмете рассмотрения. Или истина в  интересуемой нас части предмета. А именно – совсем не многие свойств этой истины, как то – внешний вид, зрелость, и наличие вкуса приятного. Что в обиходе называется свойствами потребительскими. Таки свойства эти, как и наши частичные представления, иллюзии наши соотносятся к истине в любом из проявлений её в совершенно миниминизированной пропорции. Такой, которой достаточно для минимального представления. А только же чем не большее будет представление, и чем не больше знаний о предмете, тем и ближе будут представления к истине, т.е.  предмету исследуемому. – Сие же просто же...
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #427 : Апрель 19, 2020, 07:14:13 »

Христос воскресе!!! Вседорогие друзья и уважаемые товарищи! - Вот же что удивительно!
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #426 : Апрель 10, 2020, 17:22:14 »

4.
Отсюда, видимо,  и озлобленность его яркая в сторону любой религии. А религия же – это язык для понимания «неба», Бога, души, совести. Такой простой вполне и обыкновенный язык, как английский для англичан, или французский для знатоков французского... Как язык нот музыкальных для музыкантов. Как язык точных наук для знатоков наук этих точных. А именно как любой язык, для понимания сказанного. И ведь же нелепо, наверняка, утверждать не зная нот, например, что там с помощью них записана ерунда какая-то, нелепица или безсмыслица?  А только религия на него, это как на быка тряпка красная. Ибо, видать, чувствует шельму-то Бог, а шельма в ней (в религии) Бога, или угрозу для себя чувствует. И вот он грязью обильно и аккуратно в сторону любой религии яро бросается. Дескать всё это дрянь, ложь, грязь и обман. Ну, пусть, говорю, пусть, предположим даже если и так. Но так и уважай выбор людей. Тем более, что выбор этот дает чистое благо людям таким.
Мало в окружающем мире чистого нынче, особенно же «на стадионах» где валят быков, а там, в религии у них есть это. – Так что ж в том плохого? – Пусть хоть им там хорошо будет...
Таки нет... – Не может так быть, - и говорит и всеми силами ярко борется он. И грязь туда льет гадкую и неимоверную, невыносимую просто, и оскорбительную. Вот точно так же, как те же подонки из шарли... – Такая же мразь и мерзость. И от того еще раз повторюсь – я не люблю и не уважаю жидов, как и подонков любых не люблю, и не уважаю... И собственно, отношусь как к подонкам к таковым им. И всё тут. И ну, ничего общего с ними иметь не желаю. (и... ибо сказано:   ....ничего не бери от жида... – и таки красиво же сказано).

А... И резюме, конечно же, вот и оно:       Таки сказано же, и как до чего ж хорошо сказано – Убей неверного... Что означает буквально – жида убей... Да, да, именно же убей его, жида или неверного... В себе самом, разумеется, или он продаст в тебе человеческое, и превратит тебя в поддонка, мерзавца и подлеца. Ну, и об этом собственно все две тысячи лет написано многое.
Что же меня касаемо, то я и бык, и жид, и мерзавец-подлец, что очень естественно. И такие в свою сторону я обвинения принимаю вполне спокойно, ибо все это имеет место быть. Но, хоть бы чуть-чуть таки, но надеюсь, что и Еврей. И это Еврейство как раз в аккурат и помогает жида разглядывать, и как-то, но все же бороться с ним. Хуже когда жиды, грязь проливать норовят на истинно Святых людей, коих по счастию огромное множество. А вот этого я им стараюсь не позволять. Да вы познакомьтесь и сами с такими поближе (Саровский, Брянчанинов, Златоуст, Феофан, Радонежский и великое их воинство). Прикоснитесь и вы пожалеете. Жид пожалеть сможет. Словом, решать вам. Смеяться ли, когда быков убивают, или... Или быть этим быком. Или, может быть научиться говорить: изыди бес (поддонок, жид, мерзавец), а то и делать уже, что еще лучше, такое действо.
08,04,20
П.С.  Если я тут обидел кого, иль за живое задел, по недоумию своему, то очень прошу прощения. И коли так, то вы хоть сюда, а  хоть и в личку мне намекните только, и я это безобразие враз уберу отселева. Только как говорил ББГ: ...я пел то что думал и хотя бы в том совесть моя чиста...  И вот я это пропел... И он еще говорил так: ...делай что должно и будь что будет... И в этой части я с ним тоже очень душевно согласный.
Вот так.
А коли захочет кто если, то я сюда еще и первую часть тоже вывалю.  Думаю, однако, что и сие не прочтет ни один из... Однако, я пел то, что думал... и будь что будет.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #425 : Апрель 10, 2020, 17:21:37 »

3.
И это при том еще все здесь, вышесказанное...., что дружок мой лепший некогда, Спасский жидом оказался таки, как сие не печально. Во как. Просто начал Еврей продавать всё, своё сперва и самое ценное, а после и не только своё, да так и продал... всё, или почти всё, и жид голимый остался только. А кому теперь нужен жид этот? Так ведь же совсем никому он и не нужен. И вот теперь скушно ему «высшака», видимо, брать в однова (как в «Месте встречи, которое изменить нельзя»), и вот он ко мне с своими советами теперь изо всех сил ломится.
А только же мне движения эти уж точно ничего хорошего не сулят.
Ведь не собираюсь продавать я ничего ценного, как  не собирался и ранее. Он говорит мне, ты выпей водки хорошей, ты, говорит он мне, не избегай прекрасного общества шлюх, и ты возвратишься в этот прекрасный (каким он только может быть прекрасным) его этот мир. А и живем, дескать, всего раз только, и прочь все морали и нравственности. Нет ничего, ни святого, ни ценного, а только жопа своя, инстинкты животные, и желудок вот собственный разве еще, т.е. опять таки жопа всяк получается. Всё же остальное – не важно, не существенное, не существующее. И все, кто говорит и иное выказывает – они лжецы и негодяи... и он им, таким, руки своей не подаст никогда, ибо подавать эту руку он им, таковым, не собирается. Вот до чего он весь из себя какой правильный, честный и доблестный жид (по его, что естественно, мнению) сделался.
Но, мне не надо таки, ну, ничего то есть оного... включая и эту руку его. Тем более так запросто и легко всё продающую. Особенно же то, что мне очень дорого.
Как же продался он, когда, кому и где? – Так и ведь это же всё очень запросто. – Сие дело как раз не хитрое.
Был он когда-то, как и говорено (в первой части, видимо), великолепным учителем географии. Однако, если только не великолепнейшим. И дети любили его, дети ведь они завсегда великолепие очень тонко чувствуют. Мне всегда было архиприятно наблюдать за его этой, такой великолепной деятельностью. Ну, так, а талант ведь он на то завсегда и талант. И чего-чего а талантами  щедро наградил его Бог. Талант – это ж и есть во всех людях Божественное. Как дар Божий, подарок Его нам... Евреям, так-то, вообще завсегда больше что ли везет с  этим делом, т.е. с талантами этими. Толи он их любит особенно, а толи они более до этого дела достойные, а толи и то и другое, но не это главное. Главное, что достается всем людям, хотя и по разному, но достается таки этих талантов.
А жили ведь бедно тогда мы. Все мы жили так, бедно и почти одинаково.  Тут я о девяностых годах веду речь. Хотя и говорить о бедности – совсем дело не благодарное. Ибо не знаем мы истинного значения этого слова. Хотя и сказать откровенно, - недоедали в совершенно прямом смысле, многие.
А тут, нате-ка вам, казино образовалось... в нашей роскошной, насквозь прокисшей деревне. И все, что там делать надобно – так это ходить туда и играть там. Играть не очень сложно, ибо правилами казино играть для казино выгодно. Однако же, быстро сообразил друг мой внимательный, что можно же на его месте и проигрывать. И он стал проигрывать. Ну, так, договорившись предварительно с соперником.... за долю малую. И все это в строгой тайне, естественно. Так, что ли, как бы немножечко подворовывал. А и чего же, и что же, и ведь же у работодателя же ведь много же... – И так и понравилось, видимо. И ведь же безнаказанно, что естественно. Хотя, если по правде сказать, то весь почти люд подворовывает. Шоферы крадут горючее. Начальники шоферов – много горючего. Рабочие – время рабочее и качество работ обычно крадут. Чиновники и руководители предпочитают красть ресурсы материальные. А уже где если плохо лежит, то и вряд ли кто мимо пройти сможет, - почти всегда исправит сие положение, не даст пропасть плохо лежащему. А это оно всё – жидовство то есть, и есть.
Потом жидовские качества очень востребованными оказались в деле Пи-Ар технологий. Тут тоже очень важно быть политически правильно и хорошо ориентированным, чутким, чувствительным. А именно, в части таланта – направлять его не куда душа велит утонченная, но куда это потребуется для заказчика. И вот кому это требовалось, тот за то и платил ему. Ну, а уже он, используя всю мощь таланта своего агитировал, и он всю свою душу туда и вкладывал. Вот всю её туда, видать, и вложил, т.е. продал.
Позже потом сказал, правда, мол, совесть моя чиста, что я не голосовал за мерзкого этого вашего Путина. И тут тоже многое и точнехонько  о жидовстве, в словах этих сказано. – Во первых «совесть», конечно, коей, как утверждал он вообще нет, ибо быть её не может как таковой. Во вторых – «не голосовал» (толи не выбирал) – сие аж несколько ароматов в одном флаконе. Где 1 – выбирал таки, ибо ведь же на много больше чем выбирал. Ведь он же и пиарил его. То есть, зная о нём гадкое, но за денюжку звонкую, таки пускал «пыль в глаза» нам, избирателям (людям не столь одаренным, не столь подкованным), дабы мы его выбрали бы. То есть обманывал и нас, и собственно заказчика своего, зная о его лютой гадости, но продолжая работать под ним. – Ну, это типичное уже, классическое жидовство. И потом еще и избирателей тех же  и ущимил, и ущипнул больно, что вот дескать, какие же вы дураки, что выбрали себе такого недостойного идола**...Ну, а я, сам то есть я, как и обычно, мол, - Дартаньян (шутк.), Армен Джигарханян (еще одна шутк.) в плане - совестливый.
** За идола недостойного. Я не разделяю эту позицию. Путин есть Путин. Со всеми его сильными, не сильными и слабыми сторонами личности. Но, уже по крайней мере был и есть он далеко не самый худший из всех, существовавших и существующих ныне правителей. Тем более, если уж он так недостоин, то и тем более достоин этим нас самих, недостойных, кстати, куда всяк более веско. Но, это уже совсем другая история, политическая, или история обыкновенная про воняльщиков.
И вот эта деятельность... Как и политика, видимо, как проститутка-политика сделали  из души его бездушие полное. – Шлюху, или иуду сделала эта работа с этим бывшим другом моим. Стал он как воин, которому все равно на чьей стороне воевать, ибо за деньги воевать он и горазд только. Сегодня одни ему деньгу платят и он воюет за них. Завтра противник ему больше денег предложит и он будет воевать за своего противника теперешнего. А сегодняшних своих сотоварищей сдаст с чистой совестью.  Точней - с чисто  жидовской совестью.
– Очень смешно, не правда ли? И это есть жидовство. – Вот за этот «смех» жид и продал Еврея. Однако не будь жид жидом, если упустил бы возможность воевать сразу против всех, одновременно. То есть одних продавать другим, а другим этим – одних тех, - очень удобное и выгоднейшее деяние. При этом себя предавать, продавать, что естественно, ибо площадка «я – жид» она ведь, ну до того ж скользкая, хотя и... сребреников в общем стоящая.
Да вот и всё, собственно. Пошло, поехало и понеслось. И он стал воевать одновременно за всех и против всех, с теми и против того, кто ему это его дело оплачивал. И против того так-же кто не покупался и не продавался, стараясь купить и таковых. Ибо же в однова высшака брать таки, видимо, скушно.
Однако, так получилось в скорости, что остался он чуть ли не совсем один... Женщины многочисленные его оставили, а таки он предавал и их.  Дети тоже, видимо, особенного смысла в нем уже не наблюдают. – Тяжко, однако,  стало ему. Одни шлюхи в окружении, но так и они без души, а только за сребреники.
Так и погиб потихоньку, но верно  друг мой и Еврей Спасский, от рук жида Спасского. Вполне ныне здравствующего, но жида гадкого и противного. Коим, впрочем, люд безсовестный и безнравственный, жестокий, жестокосердный, бездушный и отличается. –  Обычная вполне участь любого мерзавца, негодяя, предателя...
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #424 : Апрель 10, 2020, 17:20:58 »

2.       
И вот плотной такой гурьбой идет этот мир, сокрушенный трагедией...  Мол, не задушишь ты нас и ты нас не убьешь (где мы – это весь мир, точней - весь тот стадион смеющихся), и мы, мол, за одного все... И мы, мол, все восстанем по честному так, по хорошему... И мы защитим! Мы не позволим! И мы  не допустим, мол!!!!
- Что же, - допустим  и это правильно... От части правильно.... В той части, что нельзя убивать людей, и в этой части я согласился бы... и я соглашаюсь, я с этим согласный.  Однако, если бы в другой части «уравнения этого» ни глумления, ни оскорбления не было бы. Не было бы и безнаказанности за оскорбления и любую мерзость. Не было бы звонкого смеха как одобрения этой мерзости. А уже коль скоро есть всё это, то я кто угодно, да только я – не Шарли эбдо. Еще верней – я – далеко не шарли (с маленькой буквы), и я против «шарли» любого, особенно в плане подонков и негодяев. И я так же не в той его части, где свист и смех одобрений, - я тоже не с ними,  - я не шарли. И я не с их этим миром, я не с стадионом где невинных, слабых, или быков «валить» любят..
Повторюсь для глухих (точней глухих к чужой боли) – я не ЗА терроризм. Но, я и не за глумление. Я за мир, и я за ответственность, и я против оскорблений и любого иного проявления зла. А будь я за такой смех и веселье, то сказал бы, как те же шарли когда-то и говорили:  давайте же веселиться над этим!!! Давайте же радоваться, радуйтесь, ведь вы ж посмотрите какое случилось чудо – кровь пролилась!!! И это ли не смешно?! И вот не понятно мне, почему стадион не смеется?  – Еще вчера вроде бы он, т.е. стадион этот же над этим же самым смеялся. (Россияне, обычные люди погибли при подрыве террористами самолета Айрбас А-321  Египет – Питер... (192 взрослых пассажира, и 25 детей, КСТАТИ!!!!, и плюс экипаж) и много еще чего другого, такого же)... и ведь смеялись... шутить изволяли. – А и чего, мол, - смешно же!!! Так ведь же и здесь то же самое, - так смейтесь же! Террористы убили подонков, - смешно ведь... Только тут всего 17, а там больше двухсот... Какой же у вас критерий смешливости? Однако, критерий такой, избирательный. Какое тут к хвостам собачим «мы – это шарли»? Разве что  мы – это подонки циничные.
И вот идут эти «я – есть шарли!», ...смело, товарищи в ногу... и  духом окрепнем в борьбе... или «смела мы в бой пойдем за власть....»    (за ВЛАСТЬ..., кстати, – КОНЕЧНО!!!! ЗА ВЛАСТЬ иль ДЕНЬГИ!). И почти хорошо бы, когда бы хоть так... Да только за власть – ОНИ и идут только, ибо идущие эти как один умирать совсем не собираются, как и не собирались никогда...  И вот за СВОЮ власть они и идут... А в бой (где как один умрем, мол), и за ИХ власть – это другие уже идут пускай. – Мы же, мол, с чистой душой своей, то есть охотно всех туда пустим (спустим, направим, спроводим). И вот эти другие и должны хлопать, свистеть  одобрительно, аплодировать... этой ИХ власти. Чьей власти? – Так хоть бы ты сам возьми и подумай, чьей это власти... Ну, ты же не бык, - и вот ты и подумай.
И вот рука к руке Макрон (француз), Порошенко (жид, но якобы украинец), Тусск, Меркель, Олланд – всего более аж 50 лидеров... Развитых, умных, воспитанных, тонких, чувствующих и чувствительных таких...
Однако же, тю – какая маленькая такая, совсем небольшая заминочка... В части другой части того же «уравнения», где справа (в видимой его части) жалость как раз, справедливость, праведность и всё такое, «причёсанное».. Но в другой-то части: У Порошенко – убийство своего народа потоком поставлено... своим же народом (!!!), при вседружеской поддержке этих же лидеров, - так, ничего особенного, а только бизнес есть бизнес... (вот где эта ИХ ВЛАСТЬ). Ну, или – ему же можно. (?)   Макрон, с прочими «правильными праведниками» в ближайшей скорости в составе коалиции  атакует Сирию. По надуманному и никчемному поводу. Она, замечу лишь, не надсмеивалась, и она не глумилась, и она своих же граждан (как в случае с Порошенко) не уничтожала совсем. А просто там разыграли небольшую и очень дешевенькую такую комедию, а потом полетели бомбить эту страну. Страну, где власть не ИХ ещё.  Да, государство (не редакцию  «шарли» с негодяями), а совсем чужое государство. Да, с людьми, с детьми и стариками, и женщинами. Да, бомбами... Да, такими тяжелыми, и  очень мощными бомбами, которые не флажки на демонстрации, не плюшки с печеньками, а только смерть и убийство. – Вот так вот. – Такая у них только «праведность». А тут они, поглядите-ка вы, - «они – шарли», и они – «не допустим», мол... – Гляньте же какие они чувствительные и гуманные...
И ведь же якобы за дело правое ратуют. – А и чего это, мол, он, Ассад злобный, так своих граждан... и химическим убивает злобно оружием?!!! – Вау, какой же он гад и негодяй, этот Ассад тот!!! (при этом он, - это там... где-то... в своей стране, ничем этим «праведникам» липовым не угрожающей).
И то, что выяснилось очень скоро, что комедия чистой воды... Что заказчиками, комедиантами и палачами и судьями были всяк одни и те же – то чистая уже ерунда... и ни кого уже не интересующая... Ни одного из мира того, то есть той части мира, сидящей на стадионах весело... и власти этой их, которая «мы-шарли». И ведь же никто и никак не ответил за это (за Сирию).
Вот Порошенко атаковал запрещенными (фосфорными) бомбами своих сограждан, но он не негодяй, нет. И ему даже помогают вооружаться. Он убивал и убивает своих людей, но он милейший такой тип, хороший то есть, товарищ..., и он тоже НАШ же, ведь он - шарли. И у него такая, какая и надобно ВЛАСТЬ, та «нога» у кого и надо, в общем, нога...  А вот Ассад – нет, тот не так хорош, хотя он никого и не атаковал, тем более запрещенным оружием. Там у него в стране те, кто как раз из этих «мы-шарли» сначала  сшили нечто белыми нитками.  А после айда за это шитьё теперь убьем всем миром мирным и Ассада, и множество граждан его страны... - А вот так вот, просто, потому только, что мы все здесь такие и добрые, и такие же вежливые, справедливые, или праведные... (правильные).   - Или то, всё же оно, не поэтому?
А Югославия?! – Где эти ОНИ еще не шарли?!!! А Вьтенам хоть бы тот же? А Ливия?! Ирак, Полистина?!!! А Херосима и Нагасаки в конце-то концов – сие не шарли, нет?!!! Ну, а таки оно и понятно же.... Тут вам аж целых 17 людей, из коих подонков несколько, хотя и жаль безусловно, и пострадавших случайно особенно. Однако, там-то тысячи, десятки и сотни тысяч!!!! Же!!! Или тех что ли не жаль?! Тех – это так, посмеяться, глумиться чтоб только что ли?!
Так вот жид – это тот кто продает. Совесть ли, честь ли, близких ли, дорогих ли... или одним словом сказать если – Человеческое...  Дорого ли или дешево это все продает, но продает таки... За доллары или золото, за нефть или власть, деньги иль почести – всё это цена только. Жид (или иуда в известном смысле) – это тот кто продает. Но, это не продавец, ибо жид – это предательство прежде всего, а уже после только продажа.
 И только не обвиняйте меня в национализме, нацизме. Я знаю кто и что есть такое Евреи. И их, таковых, и слава Богу есть у меня, в множестве, к счастию, и в друзьях и в товарищах, и в примерах для подражания. И один из них, и самый главный пожалуй и почитаемый – тот, что на кресте, за нас всех, вместе взятых, кстати, распят. И другие, с ним иже, которых распяли бы, а возможно и распнут даже, но это такой люд, кто не продаст душу свою. Вот кто это такие – Евреи. – Обычные люди, только чуть да умней, чуть чувствительней и талантливей... А только же не убивают других, тех, кто менее талантами наделен. То есть нас с вами. Меня то уже так в точности, быка то есть... Да, да – того самого. Из самого начала поста этого. Быкам, подонкам-жидам и Евреям посвященного.
Так, для понимания бычьего, т.е. недалекого и примитивного, написанного.
Так все рождаются почти, или чуть-чуть Евреями. Ибо люди же, и потенциально Людьми бы и должны бы и быть. Но вот жид, вдруг да как-то в людях просыпается. Жид этот продает душу человека этого и тогда перестает человек таковой совсем быть человеком. То есть по мере продажи всего в нем человеческого. Жидовского же наоборот все больше и больше в таком индивиде становится. Ну, да об этом уж более двух тысяч лет всяк писано, переписано, перезаписано. Читайте и да откроются вам многие тонкости!!!
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #423 : Апрель 10, 2020, 17:20:13 »

1.         За жидовство во продолжение. Или часть номер два... (трагическая или просто противная).

Вор украдет, продавец продаст, ребенок может сломать... по незнанию, наивности или неосторожности, присущие детству,  ребенку.
А жид влезет в душу к тебе, и все только, заметьте, по взрослому так, а затем продаст, предаст, переломает и втопчет в грязь всё. А таки же он жид ведь на то и поддонок.
Это не самая интересная, и тем более – далеко не веселая тема. Но сие надобно знать, дабы хоть бы и самому жидом не прослыть чтобы.

А бык – он ведь и есть бык, и чего про него еще можно сказать? – Большой, сильный, рогатый... или аж крупно рогатый такой, вот только не очень умный он.   А тореадор – ловкий, хитрый, здоровый, смышленый такой, то есть вооруженный и безопасностью не пренебрегающий тип. И этот вооруженный безоружного того и беззащитного идет убивать... И он завсегда  убивает его. – Так который из них, из этих двух, - скажите вы мне, о люди, - скотина?
А эти (люди ли?), что сидят вокруг, аплодируют, ждут вожделенно когда же и как тот того эдак искусно убьёт... – Эти кто они?  - И если это и есть этот мир, то я не с ними... Я завсегда против них, таковых. Я за быка, я за беззащитного и более слабого, я за него, и за таких я... А толи я и сам из таковых, то есть я и есть бык этот... И можете тогда вычеркнуть смело меня из списков этого, вашего мира.
- Кто беззащитен, - вы спросите? – Да уже, конечно же, не тореадор... И он вооружен не только оружием, но и  знаниями, подкован сноровкой, обычаи и повадки соперника и изучал, и  он точно их знает... Да он его и классом эволюционным, рангом, сознанием выше... -  да всем и во всём, собственно, он его превосходит. Кроме веса, разве что. И вот рогов ему сильно, что ли не достает. Но, рога эти уже есть у него, их только не видно еще, в этом, видимом, мире... Но, они обязательно есть, это уже вы мне поверьте. Есть они и они у него обязательно будут.
И безопасность. И в этой части продумано у него всё... Всё до мелочей самых. И чуть что не так, если что – тут же высыплет для подмоги целая свора разнообразных страховщиков... - Так где же и в чем  тут отвага и доблесть? И это таки тореадор идет убивать быка. Он, целенаправленно и осознанно идет того у-би-вать... На радость публике или потехи для. А тому и защищаться и то толком не дадут если что. – Такая вот, чисто людская на всё справедливость. И вот вопрос сразу же: а людская ли?
Нет же, если отважен ты, храбр, и на жизнь свою тебе наплевать если, так и иди и отдай хоть бы почку кому бы то ни было... Кому нужней она. Отдай кровь, а и хотя бы что ни будь ты отдай... тем паче коли не надо тебе это всё.  – Ан, нет же, - этого не нать нам... А и еще венцы лавровые, почитателей ор, и  визг публики очень торжественный. И за ради визга только и все действия оные. И вот эти, визжащие, восторгающиеся – кто они? Чем они так восхищаются? Они – это люди? Или мы (они) что-то попутали, и очень серьезно?
Оговорюсь малость. Я понимаю, осознаю, что есть птицефабрики, рыбного и мясного направления производства. Понятное дело, что и там убивают. И охотник свою добычу убивает так же. Однако, там это часть технологического процесса. А тут – это представление, праздник, увеселение. Шоу, где убийство и мучения животного – повод для радости. Где мучащий и убивающий, как и зрители получают удовольствие от этого процесса. Они наслаждаются этим, - разве не странно такое?

Или такие действия тоже, и за ради того же... Одни товарищи, очень талантливые, умные, хорошо воспитанные, в сытости взросшие,  глумятся под общий свист одобрительный и смех звонкий. Надсмехаются они торжественно над всем подряд. Над горем близких, чьи близкие погибли в катастрофе, а толи пали от рук террористов. А толи и над религией, за которую кровь проливал люд верующий, жизнь свою отдавая за веру свою, за принципы, за идеалы, идею... за высокое, или за высшее...  Пусть и люд этот не так подкован, воспитан, обучен, изыскан и сыт как они. Да пусть хоть люд этот и был бы быком тем же самым, и что из этого?  Но, таки и зачем его дразнить, унижать, оскорблять  и делать больно? Тем более так изощренно, неистово... Зачем в люде том убивать обязательно что-то ценное, светлое, доброе, высшее?
И вот  над людом этим глумятся, смеются над ним и в грязь норовят опустить его, и так и делают.  Ну, так а специалисты таковые на то подонки и есть, - именно так мне представляется сея картина. И ведь подонки эти сидят и глумятся в безопасности только, в сытости, в тепле, в благополучии, окружив себя таким уютом с комфортом. И есть у них и охрана. И у них публики аж «полный зал», стадион, колизей или арена... – целый их мир, если это можно назвать миром, или та часть мира, что с ними вместе смеется... Вознаграждая и вдохновляя подонков этих  за их труды ратные.
И тут приходят те, кого оскорбили. Те, над кем эти негодяи глумились. Те, над кем надсмехались эти подонки. И куда приходят они и зачем? А они на войну с ними приходят, собственно. На ту войну, которую и затевали старательно, да еще  так проворно, с энтузиазмом (читай с огоньком) эти подонки. Да, они пришли с оружием, и они пришли воевать. Не убивать беззащитных (и далеко не невинных), а воевать, подчеркиваю. Ибо же безопасность подонков охраняется на уровне аж государства, т.е. этого того аж целого мира. Ну, или части его, что овации раздает, и смеется. И никак не догадывается часть эта, что необходимо сказать СТОП любым подонкам, когда те глумятся над чем-то святым или хоть бы над обыкновенным горем и болью людской.  А на войну идут как на смерть, - это обычное дело. А их и ждала смерть, и они знали, что есть охранники у подонков, и что охранники эти и полиция вооружены, подготовлены то есть. И те, идущие на войну знали об этом... И они шли воевать, или воздать дань этим подонкам. И защититься то есть от грязи их, и от гадости этой их. Шли, с готовностью если что, то и жизнь свою положить за это дело. И ведь предупреждали же те, кто пришёл, мол вы не касайтесь святого, и вы не глумитесь, и вы не плюйте в души тех у кого душа эта есть ещё... Очень, мол, просим вас трогательно: вы не плюйтесь, пожалуйста, и вы не глумитесь... и нам очень больно. И ведь же весь стадион, и эти подонки хорошо слышали их эти слова. Но и стадион, как и сами подонки лишь продолжали смеяться, свистеть, улюлюкать, глумиться, то есть войну разжигать.
Итак, люди, оскорбленные, обиженные в лучших традициях, т.е. изысканно так, злобно и исключительно тонко (читай изящно), пришли защищать себя, свои ценности, свои оскорбленные чувства. То, ради чего можно и умереть по их мнению, т.е. жизнь отдать собственную, т.е. за идеалы свои, и всё самое лучшее только... попранное негодяями, подлецами, подонками.
И они этих подонков уничтожили, собственно. Нет, совсем не так, как это делает тореадор, то есть элегантно так, доблестно, изысканно, томительно долго, мучительно и красиво, наслаждаясь этим своим деянием... Но, так примерно, как это бык может сделать, и сделал бы, и должен был бы сделать это так именно... Если бы все было по честному, если бы мир этот (часть его) был бы честным бы... Или хоть бы немного, но честным, порядочным.
Да вот и  всех-то делов, собственно. Уничтожили, как уничтожают любого врага.  И вот, всё так точно и произошло. В январе года две тысячи пятнадцатого. И что же? – А то же, что и когда бык забодал бы тореадора... а именно – горе случилось. Горе горькое, непоправимое, неподъемное и настоящее... И оно обрушилось прямо таки.
И аж затрясся от злобы «праведной», от негодования лютого весь «честной», честный, доблестный и передовой мир порядочный, ну или часть его, хотя и большая.  Шок, траур всеобщий, государственные флаги приспущены... гнев и осуждение публики...  И мир этот занегодовал, мир возмутился до мозга костей - ну, таки шутка ли!!!?  И мир сказал этот: МЫ, мол, - это Шарли эбдо!* - Так это он тогда гордо сказал.
* Шарли Эбдо – так называлось издательство, публиковавшее разные карикатуры. Включая такие которые могли публиковать исключительно подонки, негодяи и мерзавцы только. Люди, чьи действия в этом плане ничего с деятельностью именуемой «людская деятельность» не имеющие.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #422 : Апрель 06, 2020, 10:24:56 »

...Тихо в лесу... А тут еще и карантин... И вот подумалось, а и чего бы и не разместить? Мысли-то дельные, и  очень полезные, и актуальные, однако же... Мира всем, любви и здравья!!!
А коли Джовдета встретите, то и не убивайте его. Ибо он мой... (шутк. - можете слегка и убить если что).

«Благовествуйте народу Евангелие неустанно — гибель народу без Слова Божьего».
«Если кто погубит Россию, то это будут не коммунисты, не анархисты, а проклятые либералы».
«Тот, кто желает увидеть живого Бога, пусть ищет его не на пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви».
«Я думаю, — говорит Достоевский, — самая коренная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого. Этою жаждою страдания он, кажется, заражен искони веков… Страданием своим русский народ как бы наслаждается».
«Каждый единый из нас виноват за всех и за вся на земле несомненно, не только по общей мировой вине, а единолично каждый за всех людей и за всякого человека на сей земле. Сие сознание есть венец пути иноческого, да и всякого на земле человека. Ибо иноки не иные суть человеки, а лишь только такие, какими и всем на земле людям надлежало бы...  Тогда каждый из вас будет в силах весь мир любовию приобрести и слезами своими мировые грехи омыть».
«Церковь в обмороке с Петра».
«Все мы друг за друга виноваты».
«Отчего у нас все лгут, все до единого?.. Я убежден, что в других нациях, в огромном большинстве, лгут только одни негодяи; лгут из практической выгоды, то есть прямо с преступными целями. Ну, а у нас могут лгать совершенно даром самые почтенные люди и с самыми почтенными целями… Ну а немец, как ни напрягайся, а нашего русского вранья не поймет».
«Гордость невежд началась непомерная. Люди мало развитые и тупые нисколько не стыдятся этих несчастных своих качеств, а, напротив, как-то так сделалось, что это им и «духу придает».
«Дьявол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей».
 «Настоящая правда всегда неправдоподобна... чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи. Люди всегда так и поступали».
 «Есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы, стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении все-таки ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы».
«Вместо христианской идеи спасения лишь посредством теснейшего нравственного и братского единения наступает материализм и слепая, плотоядная жажда личного материального обеспечения».
Отмечал о необходимости наличия интернациональных отношений между собой: «Хозяин земли Русской — есть один лишь русский (великорус, малорус, белорус — это всё одно) — и так будет навсегда».
«Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками)».
 «Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее».
 «Русскому Европа так же драгоценна, как Россия; каждый камень в ней мил и дорог… О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого божьего мира, эти осколки святых чудес; и даже это нам дороже, чем им самим!»
 «Ужиться народ русский со всяким может, ибо много видел видов, многое заметил и запомнил в долгую, тяжелую жизнь свою двух последних веков…».
«Мы предугадываем, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях…
Русский идеал – всецелость, всепримиримость, всечеловечность… общечеловеческий дух и есть отличительная, личная способность нашей нации… Что такое сила духа русской народности как не стремление её в конечных целях своих ко всемирности и всечеловечности?»

Федор Михайлович, однако же ж...
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #421 : Февраль 13, 2020, 15:10:50 »

                        Чуть о добре, зле и хорошей музыке.
Зло любое любым видом зла никогда не излечится. Ибо излечить зло можно только добром...
Или так это, примерно выглядит. Вот ты идешь такой, весь добрый-предобрый такой. Ну, это, например, когда ты  идешь и про себя музыку такую хорошую слушаешь. Хорошую такую музыку, например в нашуниках. До того же хорошую, что на душе у тебя хорошо только, или хорошо очень и делается. И ты так идешь себе и идёшь, и эту свою музыку еще слушаешь. И ведь кругом, как и обычно полным полно разного рода зла.... Кругом его, как и обычно, ну просто ж навалено. А ты так идешь, и даже видишь всё это, но как будто бы не замечаешь.... А замечать склонен наоборот всё только хорошее. И ты замечаешь это хорошее, и оно тебя и еще больше радует.
Нет, ты все вообще замечаешь, конечно. Но, только же ты музыку же свою слушаешь, а музыка эта ну до того же хорошая, что и злобное всякое, даже если ты с ним  и сталкиваешься, то оно как-то как будто бы не задевает тебя. Оно продолжает здесь же, где оно есть и находиться и далее... И ты видишь это, но ты как бы над этим что ли как будто бы пролетаешь. И злобность эту ты не задеваешь, ты ей не мараешься. Ты не заболеваешь ею... А вот хорошее же, то наоборот – тебя оно радует, и даже если совсем не много его, такого. А все потому, что настроение у тебя, там внутри тебя очень хорошее. Ведь ты  же музыку слушаешь свою, а она очень хорошая. И она тебе нравится. И ведь это же она и не пропускает внутрь тебя всякое зло и то, что тебя непременно, не будь этой музыки, ранило бы. Зацепило бы, и замараться заставило. А тут нет, - у зла этого сие не получается. – У зла ведь нет никакой над добром власти. И ты не зацепляешься, ты не раздражаешься... Идёшь просто и свою хорошую музыку слушаешь. И настроение очень хорошее. От зла защита просто таки пуленепробиваемая, - вот какая от него есть эта защита.
А хоть бы и взять если ты, например, в очереди стоишь, и при этом очень торопишься. А очередь эта всё никак не продвигается. И ты уже давно бы вскипел, а то и не один уже раз... Ты зашипел бы, и ты даже мог заорать бы... И заорать же не совсем хорошими даже словами, душу любую совершенно не греющими. И таких примеров вокруг есть великое множество. Но, если музыка внутри тебя есть хорошая, то ты стоишь так себе... И ты ведь же точно так же торопишься. Но ты только в соединении с этой, очень хорошей такой, музыкой, а это соединение для  любой злобности и есть пуленепробиваемое. И ты глядишь на орущих... – Мама ты моя дорогая, - они же чуть ли не готовы перегрызть глотки друг дружке. Или словно бы  волосы у себя выдирают на не самых красивых местах – до того нехорошо им..., до того ж им и не ловко. – Вот ведь как они чрезвычайно торопятся.  Но, а и что из этого? В том плане, - если  они даже и выдерут их полностью на этих, все тех же не самых красивых местах... В том плане, что начисто или  наголо они их вырвут, то и от этого же не станет время как-то по другому идти. И уж тем более оно назад не пойдет, в смысле - в обратную сторону. И очень смешно наблюдать за такими волос выщипывающими. А ведь же их кругом очень много.
Или ты так очень-очень старался купить каких ни будь, ну, например, пряников. И ты так старался весь, аж неимоверно старался. И ты так локтями других оттопыривал.., вспотел ты от такового старания и напряжения сил своих.... И ты орал благим матом на своих сотоварищи. Ведь ты так очень боялся не успеть купить этих пряников. А купить ты их ну до того же сильно хотел. И.... И что? И что из того?
А из того то только, что ты их или купил, или ты их не купил. – Вот и всё, собственно. И земля совсем не сошла со своей орбиты, и вообще ничегошеньки не изменилось. И оно, это все, не изменилось бы, если бы произошло наоборот, то есть обратное. То есть ты не купил бы их, или купил бы их ты... – И всех-то делов.
И вот точно так же, когда у тебя, внутри тебя как бы, играет эта, такая приятная музыка. Ты еще не купил никаких пряников, но ты их хочешь купить. Но с музыкой этой любые пряники совсем не главное. Главное ведь – это все ж таки – музыка. И благодаря только музыке этой, и всему, что с этой музыкой связанно, ты совершенно четко понимаешь, что купишь ты их, или ты их не купишь – для музыки это не будет иметь никакого практического и принципиального значения.
И все кто не понимает об этих пряниках  – это ж больные люди. Жаль их. И над больными этими, как и над любыми иными больными смеяться грешно (цитата из «Кавказской пленницы» Л. Гайдая).
И ты иной раз так тоже поглядишь в зеркало.... И если увидишь, что у того кто там перед тобой туда смотрится музыки нет никакой, - то это и есть инвалид точно такой же. Или человек малость, а толи и слишком больной...
Или вот люди инвалидами называть склонны таких, ярко что ли людей ущемленных физически. Пусть это будет таки человек без ноги. И сие совершенно же правильно. Но человек ведь это же не только физика. А ведь же это еще и «музыка». Ведь же что толку с «быка», например, какого ни будь, или медведя, лося сохатого или оленя, пусть и очень сильного? Особенно же если в них мало, или совсем нет ничего человеческого?  Или что толку в не инвалиде, и физически хорошо развитом, если он, например из пистолета Макарова по тебе стрелять норовит? Особенно же из соображений обычной злобности. И что толку с красивейшего профиля овала лица его если стреляет он по тебе из пулемета системы «Максим», охваченный какой-то звериной музыкой? Или, говоря проще, - отсутствием человеческой музыки.
- Чего, чего человеческого? – Так а все той же музыки... Или чего же ещё?
В одних людях играет такая музыка, в других же не играет она, или играет совсем другая. А в некоторых такое играет, что на много бы лучше было для всех если бы они были, а хоть бы и теми же быками и лосями сохатыми. – Вот оно какое дело, брат, эта музыка.
Или такое еще, например. Один бык лосю надавал по рогам. Среди зверей нет, конечно, но среди людей это такое очень даже возможно. Да все за их же, за сугубо звериное, или нечеловеческое. А тот, естественным образом ему решает обратно и еще аж больше отдать. Тогда он собирает собратьев своих под свои знамена и с этим наиблагороднейшим помыслом идет искать обидчика своего. И они воздают ему почести. А тот тогда, после уже того как слегка выздоравливает или боится к ним снова идти за справедливостью, и не идёт, а только вонь распространять норовит. Или же сил поднакопит, соберет своих соплеменников (душою за него очень больных) и туда же – за справедливостью... И все под музыку, конечно же под соответствующую.
А ты, со своей музыкой если идешь рядом и видишь это дело такое, совершенно же точно тогда понимаешь, что путь их никуда не ведет... Ибо не ведет ни к чему хорошему эта их нехорошая музыка. А это и по лицам таких идущих очень даже не сложно понять. Ведь с искривленным от злобы лицом ни во что кроме этой злобы не вляпаться.
И ты даже можешь сказать им: Эй, ребятёнки вы мои дорогие, инвалиды, конечно же безпробудные, послушайте же и вы какая может быть только музыка...И свою музыку им улыбчивую даешь послушать....  и музыкальную, и музыкальнейшую... добрую то есть и очень хорошую.
А уже их дело дальше – слушать ли свою продолжать или тебе шею намылить, чтоб не ходил и не смущал их, с их искривленным от гнева лицом, инвалидов душевных своей хорошей и улыбчивой музыкой. Очень хорошею музыкой.
А из того, что если они тебе шею намылили, а ты вдруг да и подхватился их музыку слушать.... А то и аж затанцевал вместе с ними под их, под их нехорошую музыку, - так ведь же с этого совсем толку не будет. А с этого вред один только и будет. Потому как нельзя злом ничего излечить, даже злобного. Злом зло не победить. Злом зло только преумножить возможно.
И это завсегда и очень ясно, когда ты музыку слушать умеешь. Хорошую такую, или даже очень хорошую.
 Стоишь так себе... в этой очереди... пусть даже и не за пряниками... Слушаешь её... и улыбаешься...
Ведь для любой злобы – это дело (музыка хорошая и улыбка) просто таки пуленепробиваемое. – Вот это дело какое. А очередь что? – А таки вся наша жизнь – это и есть эта очередь... Где над больными смеяться грешно должно быть. И таки слушать стараться только хорошую музыку.

И тут вот же еще, что самое главное. – Главное – это как раз таки музыка. Если она, конечно, хорошая. И главное, что музыка может быть и не из наушников. И, что уже приходил такой очень хороший тип, и говорил всем, рога друг дружке ломающим и волос усердно рвущим как и чего делать надо им, а чего им делать совсем не следует. И жалел ведь Он этих всех как инвалидов. Только одно есть большое различие с инвалидами, - инвалидность-то наша, она добровольная. А товарищ тот так на кресте и погиб. Загинул то есть за нас он, и для нас он... То есть же Он это... который и есть Великая музыка и настоящая.
12,02,20

Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #420 : Февраль 04, 2020, 16:59:25 »

П.С. Так, тоже для информации. Или за часть за практическую (пару фраз), хотя и пользительную.
Тут ведь вот как поступить можно, делюсь ибо не жалко мне. – Можно завести у себя в бюджете любом статью такую «на благотворительность» или «на благодарность» или «нуждающимся» или назовите сие как вам будет угодно. И пусть это будет совсем даже в размерах статья не большая, но должна она быть постоянная (пусть ежемесячная). Так вы и приучитесь Благо дарить... И если, к примеру, в одном из месяцев вы этот её бюджет не израсходовали (не было времени, забыли, не дошли ваши руки и т.п), то в следующем это обязательно надо наверстать будет. Ведь же статья уже заложена... Пусть это будет пятьдесят или хоть тридцать рублей – делайте это, и вы далее сами всё и очень красиво увидите. Лишь предостерегу вас от ошибки – разовое пожертвование в виде суммы превышающей, например, годовой размер этой статьи чуда не произведёт. (или трудней так этого чуда достигнуть). Ибо будет это больше походить на откуп. – Вот, мол, же я откупился... и дал.... и закрыл этим самым все свои обязательства.... Или того хуже если мысль такая придет, что дал и так на много больше чем некоторые многие... – Это будут не благоприятные мысли... Не благо-приятные – да вы ж только вслушайтесь в слова эти... (благодарность, благоприятное, благодать, благородство, благодарение). Ведь же в словах этих всё и так уже, и на много больше чем сказано. – Туда уже благодать (благо дать) эта вложена. Так прикоснитесь и вы к этой радости. К этой великой и торжественной радости. И достойными станете и вы любой благодарности. Только делать все это надобно искренне... По крайней мере не за ради какой либо «галочки». Да вы только всё это начните... Прикоснитесь только к этому чуду неимоверному и очень хорошему.
Добавлю еще на всякий случай – уже, хотя и не так давно мной это очень как сильно замечено.

Или такой тоже ход мыслей (очень распространенный);    Ага, значится так.. это к примеру пийсят рублей... Ага, а значится в год – это уже будет шыссот аж! А за десять лет щитай аж цельных шэсь тысящ!!!!  - Но, это же взгляд распространенный только. Так взглянуть на сие можно же ведь и под другим «углом» (наклона ли, зрения ли...). – Так это же я, практически же ничего не потративши, а уже вона на сколько (!!! на таку неимовернейшу сумму (!) словно на высоту немыслиму таку возвысился (!!!!)... при том, практически же почти ничего не затрачивая) – и такой ход мыслей более что ли пользительный. Или кто нибудь, всенепременно же когда ни будь скажет, или хоть бы так сможет сказать про вас: Э-э-э, брат, да ты, погляди ка  ты, это ты вона где уже оказался за эти десять.... иль двадцать, а то и все пятьдесят лет твоих!!!! И это аж вона где!!!! А может и не сказать такового... Или сказать так: Так а ты же нисколько благ и не подарил.... То есть не благо дарным оказался товарищем... Или дарил, но только твердо зная куда, кому и зачем. А это уже не дар, а это продажа, или обмен, и скорей всего на блага аналогичные.

Ну, да и альтернатива, однако, тоже имеется... – Это вот так же сидеть, про всё подобное рассуждая, по своей собственной версии очень здраво... и, что естественно, ничего в этом плане не делать... С такими же практичными словами «а чё я?», или «а чё я-то?» или тому подобными, и тоже правильными. А только тогда и будет дальше идти как оно уже и идёт. В вас, разумеется, в тех, которые неблагодарные.
И коли хотите чтоб так – то так и будет.

04,02,20
« Последнее редактирование: Февраль 04, 2020, 17:07:09 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1051

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #419 : Февраль 04, 2020, 16:58:38 »

Свинья, которая неблагодарная.

Это же ведь вона оно какое дело-то  получается, вседорогие вы мои товарищи. - Это же ведь всем и давно уже ясно должно быть, что есть выражение такое «свинья, дескать, не благодарная», и что оно неспроста. То есть – не на ровном месте оно, должно быть, возникло. И так же должно быть ясно всем, что уже коли есть таковое сочетание слов, то и смысл в этом сочетании тоже быть просто обязан таки. И если чуть да заглубиться сюда же, тогда и то должно стать понятным, что коли уже нет благодарности если – то это и есть черта всенепременно именно свинская. И да простят меня пусть настоящие свиньи, ибо за ними вряд ли можно пронаблюдать такие черты жуткие, сугубо черты человеческие.
Или так ещё можно зайти для понимания пущего: Или ты благодарен, и то есть ты благо даришь (что обязательно означает – даришь блага любые кому-то) или свинья ты, неблагодарная. Однако, как-то так получается. И по мне так – это верно же абсолютно. Или – верность такая, что ли наивернейшая.
И добавить-то, собственно, уже больше и нечего..., разве вот посмаковать если... И чем смакование не благодарность такая-же? Вот и айда сюда, и посмакуем же еще малость вместе со мной...

Смакуем: Так вот вроде бы тут иной раз даже скажет иной (неблагодарный): А таки за что же благодарить-то, или кого мне благодарить, собственно? Или, тем более, что живу-то я, (такой весь хороший) не так, как мне это (такому хорошему) хочется, а то и даже хуже ещё (а я жеж весь вона прям какой шибко такой очень хороший)... – Но, таки это уже нюансы, ведь вопросы эти – это вообще-то вопросы, и к благодарности как таковой отношение если и имеющие, то весьма отдаленное. Дали тебе, однако, силы, здоровье, возможность видеть, слышать, ощущать прекрасное и менее прекрасное. – Вот ты и будь за это хоть бы и благодарным. Или не будь ты уже свиньёй просто, хотя бы так. То есть, если ты не свинья, то ты всегда и неизменно радуйся... и благо дари.
Ну, и если уже совсем не терпится таковому узнать кого же благодарить ему, - так а ты того и благодари, кто тебе дал всё это... Да такому ещё, не благодарному. И, пожалуй, что зря таки дал, раз уже такая от тебя неблагодарность лютая проистекает только. Раз ты дару этому совсем не радуешься.

Или вот раньше партию народ очень благодарить старался. Ну, до того же и радовался народ этот, что партия, значит, светит ему и его же и греет (а толи согревает, обогревает, перегревает, прогревает, или нагревает, что наиболее вероятно), что хлопал в ладоши народ этот совсем нисколько не уставая, и не жалея ладоней этих. Однако, и ушами своими народ этот тоже, ну очень как сильно хлопал. – Это когда партия рассказывала ему, как она об нём очень уж сильно и неустанно, и безперебойно заботится. И хлопал аж стоя народ этот (в ладоши и ушами)... Овации в этой связи переходили в бурные и несмолкаемые. – Вот до чего народ благодарил эту партию! А именно же – народ свиньёю не был. Правда все меньше и меньше верил он в эту лапшу... А еще писать норовил народ на всём подряд, мол «Слава великой партии!» (слава кппсс!... там, всякое... слава в веках!... всегда, мол,  будет жить!... жил, жив и будет жить!... – оно, учение Его,  истинное потому как оно неизгладимо верное... и т.п. и за это и слава ему, то есть же – всему этому). Однако же, благодарили... И доблагодарились. Или не благодарили? А все потому, видимо, что слова-то были хорошие, а смысла в них особенно не было... Не было смысла особенного. Или был смысл по началу, а потом как-то весь взял да и выветрился. А когда сути нет, то сколько ты слов не нагромозди, а она (суть) все равно не появится.
Тут это к тому я так замарал бумагу эту, чтобы ты сам взял да и подумал, товарищ, кого за что и зачем благодарить надобно. Ну, или оставаться слыть свиньёй неблагодарною.
А ребятенок некоторый скажет, губки даже слегка иной раз свои искривив недовольно: За что же, мол, мне родителей своих благодарить? Они же вон мне и того и того-то не додали... обидели еще в лучших чувствах в детстве, к иным моим просьбам оставшись безучастными... и даже родили меня здесь где-то, а не там где ни будь (где на много лучше, чище, и «игрушек» больше). – Словом не дали мне много они, а вот если бы дали бы... много бы дали бы, но еще лучше – это совсем уже если много, то я бы и благодарил тогда... а так – нет... Так – мне благодарить их просто же не за что...
А если и благодарит кто-то, то и тоже пусть малость подумает, а не много ли он это... благодарит?
Ну, и вообще я завсегда за то ратую, чего бы не говорил где и кому, что думать надобно больше вседорогие вы мои сотоварищи... Ну, вот еще и благодарить разве тоже... И думать кого и за что... И думать больше. И благодарить... А думать же – это вообще и завсегда очень полезно. И благодарить тоже – ну, очень полезно же... Словом – думать и благодарить... И всё словом. Ибо же вначале всегда это... СЛОВО и было и будет...
Не то прослывем свиньями неблагодарными.
Только вы чего-то там не подумайте лишнего, и разоблачительного иль обличительного с моей стороны, что еще  хуже на много, ибо всегда я почти про себя и пишу.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
Страниц: 1 2 [3] 4 5 ... 31
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.21 | SMF © 2006, Simple Machines Valid XHTML 1.0! Valid CSS!
Страница сгенерирована за 0.262 секунд. Запросов: 20.