Форум выпускников КИИГА
Июль 11, 2020, 14:28:48 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Не дай сайту засохнуть! http://kiiga.ru/?q=node/6
 
   Начало   Помощь Поиск Войти Регистрация  
Страниц: 1 2 3 [4] 5 6 ... 30
  Печать  
Автор Тема: Бойцы  (Прочитано 128443 раз)
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #391 : Ноябрь 28, 2019, 22:52:35 »

Кухарчик.

Кухарчик, для справки, - это фамилия такая. Обозначает буквально – кухарь, работник кухни то есть. Или по нашему, по моему, по рабоче-крестьянски – читай как бы повар, или что-то такое.
**В транскрипции украинской – Кухарчук будет. Но, но наш Кухарчик был бульбашом, и именно же был Кухарчиком, а не Кухарчуком, так и запомните. Или не запоминайте. Ведь я только пишу, а творить историю – это уж  вам... как нам тогда... там...  И только вам. Или не только вам. Ну, да не важно, айда те в рассказ окунемся, погрузимся в него, в «Кухарчика» моего-нашего всею, я бы сказал – душой.
Кухарчик Анатолий, пол муж., место рождения – Белоруссия, национальность славянская, год и место рождения точно не определяется (по крайней мере в моей памяти), телосложения хрупкого, нрава веселого, легкого и светлого пошиба тип. – Вот кто есть, и был в те времена этот Кухарчик. А времена те были вот каковыми. Год на дворе стоял примерно девяносто второй того еще века, зима, декабрь, север и Салехард. Мог бы и еще точней, но это уже  не очень и важно. Разве еще вот авиация, мы ж с этого поля,  ягоды то есть авиационные. А Анатолий диспетчером был УВД (Управления Воздушного Движения). С увнутренними органами не путать. Нельзя потому что, дабы не пахло даже здеся увнутренностями, ибо же не люблю таковые, - уж больно много там пахнущего не так душисто, всего.
Поскольку нрава Кухарий или еще быстрей - Кух* наш был нежного, тонкого, трепетного и веселого, то так и влился он в наши, тогда уже плотнячком стоящие ряды любителей большого праздника, а зачастую и дебоша,  оченно быстро. 
*Кухарий, Кух – одна из производных его героической фамилии,  образованная не из преуменьшения его значимости, но из-за его места, обычно теплого, бо им насиженного, в наших сердцах.
И плотно так влился. И  в этих рядах особенностями какими бы то ни было из ряда вон выходящими не отсвечивал особенно, и вдребезги как-то, особенно то есть не выделялся. То есть же гармонировал вполне гармонично в тех, тесных уже от нас, стесненных нами, наших рядах. Ну, а поскольку вес он имел не тяжелый, нрав, как уже не раз говорено, тоже, то и выпивать ему особенно много было не нужно. Хотя этим он пренебрегал простым правилом, и выпивал практически всегда больше необходимого или ненужного количества. И еще чаще пренебрегал оченно плотно. Хотя и мы такого же плана почти всегда, хотя нет – именно же всегда придерживались, т.е. старались в этом ключе. И не было в нем особенного ничего такого плохого, кроме разве пренебрежения этого, поэтому любили Кухарчика многие, особенно конечно же все. (тут пошутил я не очень казисто, каюсь и извиняюсь, хотя и не обещаю (сь) больше не быть). Любовь присуща вообще люду любому, особенно же - хорошему, доброму, светлому. А любящие много выпить, бывают и в  таком компоненте особенно как очень же хороши. Мы, по крайней мере, были аккурат из этих рядов. И  мы старались... В обоих ключах. В  любви то есть, ну и по части пренебрежения к мере... как к средству ограничения, границы ли, ограниченности ли – так нам казалось сие тогда, видимо.
И вот этот Кухарий, как-то развеселившись обычным для тогдашних нас способом и методом, а именно – чрезмерно весело и многодневно, отбыть изволил в УТО(*4) повысить профессиональные навыки.
(4) УТО – Учебно-Тренировочный Отряд. Был тогда один, и основной из таковых для нас в Тюмени. Разного рода авиационные специалисты туда время от времени слетались, дабы учиться, учиться и снова учиться,  и тем уровня планку свою повышать.
И он отбыл. Повеселился в преддверие чрезмерно накануне  тут и отбыл туда. Навеселе практически, на этой веселой,  устойчивой и затяжной ноте.
И он там отбывал все, предусмотренные для этого две недели, иль около такого, количество времени. И все это время он там повышал свои навыки. Ну, и конечно же веселился, и (а как же без этого, - пренебрегал). Ну, делать-то там иного обычно особенно нечего, и потому там многие из нашего брата, из авиатора пренебрегают, обычно сильно, хотя еще обычней - особенно сильно. По крайней мере тогда сие было именно так. В таком ключе там это всё происходило – с утра на занятия с больной головой. Или чуть да поправив голову пренебрежением. А уже после обеда – айда гуляй, пей да пляши, рванина. И так каждый день... пока уровень повышения знаний не повышался до... до необходимого, видимо, и строго регламентированного уровня. Так и случилось на этот раз. С Толиком нашим, я имею в виду. Он-то уж очень пренебрегал там,  он очень старался, плясал и пел, и веселился еще аж пуще прежнего. – Как и говорил уже – веселого, светлого, доброго нрава товарищ был, вот и радовался как ненормальный. Иные-то и в «геморрой» какой либо склонность к впадению выказывают. Но, то иные, а Толик наш был не иной, он легок был... на веселье особенно.. ну, и тэ-пэ, как уже не раз упоминалось у нас, был.
И вот они, отучившись уже летят обратно, а именно  же в Салехард из Тюмени, набившей оскомину весельем, иной раз и буйным, иной и вовсе буйным еще того больше.

А группами же народ посылали учиться, не по одиночке. По одиночке, видать не выгодно учить по экономическим соображениям, ну и скучновато все же наверное, по одиночке учиться. Хотя известен мне один наиинтереснейший тоже авиационный тип, группа которого состояла из одного его. Он тоже алкаш, естественно, но это другая маленько история, как-то потом, если время с желанием будут на то...
Итак, Толик в составе своей группы товарищей и профессиональных коллег, летел обратно в Салехард. Навеселе, что естественно, и что неестественно одновременно. И вот же как рассуждал Толик... А его, отмечу отдельно, и в этой группе тоже любили, ведь он веселого, светлого и хорошего в основном был пошиба товарищем... Обычно хорошо же с людями веселыми, хотя встречается всякое, но мы не о всяком, а я здесь о том, что они уж летят. И вот Толик и рассуждает так (примерно), он думает: конечно, сейчас прям на службу идти совершенно же никак не стоит. - Конечно не стоит, - соглашается Толик с своими же доводами. – Тут надо бы малость бы отдохнуть от праздника, в простонародном тогдашнем сленге сие означало – отойти малость. Ибо слово «отойти» имело более проникновенное значение, а именно же - уже на постоянное место «жительства» (нахождения, пребывания), то есть до глубины дойти (обычно это метра примерно на все полтора... и вниз обычно). И вот Толик, прям в самолете подходит ко своему РП. (Эр Пе – Руководитель Полетов * 5). Это товарищ такой, который руководит полетами в УВД - службе (не путать с увнутренних органов управлением), и вот в каждой трудовой смене диспетчеров авиационных есть значится и свой РП, и он ему так и говорит тогда....
А Эр Пе этим у Толика был тогда Ромка. Ну, Ромка – не Ромка, а скорее Роман какой ни будь Александрович, не то Николаевич, обязательно. Но, Ромка был тоже хорошим во всех отношениях парнем и потому был именно Ромкой по старой памяти. Хотя нет, на работе – да, то есть – нет... На работе был он именно Александровичем иль Николаевичем, но в наших и в окружающих его в те времена сердцах был он именно Ромкой, хотя и уважали его как уже ставшего Александровичем иль Николаевичем. Поскольку Эр-Пе, а не чего ни будь там...  и потому уже все же Роман Александрович.... не то Николаевич, но дело не в том. Он говорит ему: Слушай, такое дело, Роман Алек.... словом – Роман... - Ну, ты, - говорит, - и так обо всём знаешь..., и ведь же ты меня знаешь..., и мне отойти бы маленечко... - Да хоть бы завтра бы только. А уже на послезавтра бы я бы уже аки штык... в смысле – из носа... в смысле – из носа кровь...  А толи и в бровь, а не в глаз, или наоборот (это опять я шучу снова, и снова же неказисто). А тот ему: Да, Толик, мол, - вижу, и полностью согласный с тобой, да вот же беда – я с завтрашнего дня в отпуске. И.... И сие означает, что смена завтрашняя, в которой Толик наш должен работу работать свою, руководиться будет другим ЭрПэ, а это, по сочетанию всех признаков будет Кузин. (!!!!) А Кузин есть лучший друг нашего Толика.... И  Толик для Кузина этого, тож только друг лучший, ни дать ни взять.
 (!!! – это означает прмерно: Вай, шайтан (на узбекском, примерно), или «вай-вай-вай» - на неузбекском, или примерно «Вау!?» с сдвигом бровей во все стороны света одновременно, или языком шахматным для Толика в ситуации данной – цейтнот. Или, языком тем же, шахматным - «шах», или еще точней – шах, и сразу мат... – Такая, ты понимаешь, не совсем светлая и прочная перспектива.
« Последнее редактирование: Декабрь 03, 2019, 10:55:25 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #390 : Ноябрь 26, 2019, 09:26:01 »

Привет, народ!! Тут вот товарищ один написал, так это... я с им горячо как очень согласный, читните... И ты, Миша, тоже. Зовут парня Бакановым Пашей, наверное хороший чувак..., ну, да не это главное. Главное ведь - это совсем другое.

Кома - бессознательное состояние организма, которое случается от сильной травмы или тяжёлой болезни. Человек находится в беспамятстве. В это время он ничего не видит, не слышит, не воспринимает, и никакие мысли не посещают его. Выйти из комы человек сам не может - это уже задача врачей, которые борются за его жизнь.
Выйдя из этого состояния, человек может жить дальше. Но живое тело, способность чувствовать и действовать само по себе присуще любому животному - будь то собаке или корове. Человек принципиально отличается от животного только уровнем своего сознания. Однако тело может жить и бодрствовать, но сознание в своём высшем качестве может спать. При таком раскладе набор потребностей человека мало отличается от животного набора. Такого человека можно характеризовать как потребителя, который в своей жизни учится и работает только ради удовлетворения своих базовых потребностей.
О человеке можно судить по тому, на что он тратит свои средства и свободное время. Если человек много трудится, это ещё не значит, что у него большая любовь к труду и желание своим трудом сделать что-то хорошее для этого мира. Большинство людей ходят на работу только из необходимости как-то выживать. Обстоятельства их ставят в тесные рамки, с которыми они свыкаются и уже не видят себя за пределами поставленных границ. В таком положении человек нередко забывает о своём высшем предназначении, отдаётся рутине, высыхает внутренне, а вся его земная реализация сводится чаще всего к исполнению родительского долга. Но даже это выходит с грехом пополам, потому как созревшие отпрыски начинают жить своей жизнью, редко слушая своих родителей. Преемственность поколений практически отсутствует, нет никакой духовной связи. Все плоды жизни в основном материальные. Но поскольку человек является носителем духовного начала, то было бы глупо сводить его предназначение к простому накоплению вещей и порождению на свет потомства с таким же мышлением.
Исполнение своего высшего предназначения делает человека удовлетворённым и счастливым, а его жизнь осмысленной. Поскольку сознание современного общества сильно поражено материализмом, то в очень редких случаях у какого-нибудь человека деятельность по предназначению совпадает с его основной работой. Но даже если произошло счастливое совпадение, множество дилемм всегда имеют место.
Взять для примера занятие музыкой. Известный автор и артист создаёт и исполняет различные произведения. Какие-то из них котируются, пользуются большим спросом, становятся хитами. Остальные сочинения вроде как проходные. Но это ещё не значит, что они хуже. Нередко бывает так, что в них было вложено души и усилий больше, чем в те произведения, которые стали популярными. О музыканте может складываться неверное представление на основе его хитов. Дилемма состоит в том, какие вещи создавать и нести: на вкус широкой публики или на свой собственный вкус. В первом случае артист будет лукавить, добиваясь максимального рейтинга, во втором - будет искренним, но будет интересен только узкому кругу.
В общем, кто бы чем ни занимался, важно только, насколько он согласует это со своей душой. Но всегда поступать по совести в основном невыгодно. Также как невыгодно помогать нуждающимся, невыгодно говорить всем только одну правду, невыгодно быть бескорыстным и отзывчивым. Бескорыстно совершая добрые дела, человек обретает внутреннее спокойствие, но лишается выгоды.
В жизни простого человека есть активный период, когда вопросы выгоды для него выходят на первый план. В юном и подростковом возрасте он почти не задумывается над вопросами своей карьеры, извлечения дохода, поскольку находится на содержании своих родителей. На пенсии человек как правило уже отходит от всех основных дел и живёт на содержании государства и на свои накопления. В юности и в старости у него есть возможность развиваться и смотреть на вещи шире. В начале жизни взор не замутнён, есть желание изменить мир, а в конце есть ценный жизненный опыт и мудрость. Но в самый эффективный период, когда человек может активно работать и действовать, у него зачастую нет времени на воплощение своих самых прекрасных замыслов.
Находясь словно в контузии, человек тянет лямку и не может услышать голос своей души. Для него такие сверхидеи о любви ко всему миру, выраженные в непосредственном добродушии к любому встречному, омрачены нуждой накопления. В лучшем случае ему не до этого всего. И очень часто он считает проявление доброты глупостью, ненужностью, нецелесообразностью. Все его заботы направлены на себя самого, своих близких, свою семью. Забота о членах своей семьи является формой расширенного эгоизма. Только тогда эгоизм исчезнет, когда для человека сотрутся рамки между своими и чужими.
Выход из зашоренного состояния - из душевной комы - добровольный акт. Здесь человек уже сам себе хирург. Это настоящий подвиг, хотя совершить его может любой.
Мне знакомы разные случаи перемен в людях, как в худшую, так и в лучшую сторону. Выход из комы знаменует осознание человеком своего высшего предназначения. Вопрос собственного предназначения - первый вопрос, который человек должен решить в своей жизни. Он должен чётко понять, каким способом он может послужить этому миру. Все остальные вопросы - финансовые, личные - должны выстраиваться вокруг главного стержня. Восточные мудрецы говорят, что следование "дхарме" решает все проблемы человека. Даже если какая-то проблема не решается, она перестаёт быть проблемой. Человек обретает счастье, просто следуя путём своей "дхармы" - предназначения.
В конце жизни проясняется многое. Печальный будет итог, если человек всегда стремился к накоплению материальных благ, поиску комфорта и увеселений. Каким бы хорошим ни был, будут рушиться отношения с людьми. Обычная ситуация, когда он остаётся одиноким, разведённым и по сути становится денежным придатком для своих детей. Духовной связи ни с кем не было. Для своих ближних он не был соратником, а дети никогда не считали его наставником. Он жил для себя. И всё его окружение ищет своего в отношениях с ним.
Ситуация, способная пробудить высокое чувство, может возникнуть на пороге жизни и смерти. Я знаю одного пенсионера, который однажды получил серьёзный инфаркт. Ему провели сложную операцию. В период реабилитации врач поставил ему многие ограничения. Но просто жить, глядя в окно, выходить на небольшие прогулки было не в его натуре. Тогда он решил воплотить свои детские мечты, на которые раньше у него не было времени.
Он стал писать стихи, осваивать игру на гитаре, учиться рисованию. Даже стал изучать языки, чтобы стимулировать работу мозга. Спустя несколько лет, он уже писал неплохие картины акварелью. Но чтобы плоды его творчества находили зрителя, он начал плотно взаимодействовать с социальными учреждениями. Сейчас он регулярно проводит выездные творческие встречи по детским домам, приютам, домам престарелых, исправительным колониям в городе и в крае. В этих встречах принимают участие и другие творческие люди. Всё благодаря ему. На стенах дет. домов и в домах престарелых висят его картины. Он полюбил детей, которые не его и вообще ничьи. Он готов за свой счёт устраивать для них праздник.
Мы слишком озабочены своими проблемами, чтобы пойти и помочь кому-то, но парадокс в том, что именно благодаря бескорыстной самоотдаче можно решить и свои проблемы в том числе. В заботах о малом мы забываем о главном. Суета жизни навязчива, а всё ничтожное выходит на передний план по значимости. К сожалению, невозможно полностью отринуть заботы о насущном, но как сказал один монах, нельзя таким повседневным вещам отдавать своё сердце.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #389 : Ноябрь 08, 2019, 08:12:01 »

Привет, пацаны... Да, да, именно же пацаны, ибо те дяди очкастые, с такими щеками щетиныстыми, пуле и эмоцией не пробиваемыми - те особенно здравствуйте и поскорей выздоравливайте. Ну, и с девчатами, однако, такое же... Здравствуйте девчата, те девчата, которые в любой тетке противной где-то, в сухом остатке наверняка, под толстым слоем всего, всенепременно находятся, ибо должны находиться.
Однако, подумалось, уж лучше чего ни будь, чем вообще ничего. И вот, стих попался, по мне так оченно даже хороший... С под толщи груза чела одного, этого в нем пацана обнаруживающий, теплый и уютный стих. А, чего, мне вот лично такое оч даже нравится. А ты как думаешь, пацан, или девушка? Вытяни ты уже их, таковых, из себя. С ними всяк жизнь прекрасней, светлей, добрей, бодрей и т.п.


Любите братья милые,
Да сёстры разлюбезные.
Ну что же вы унылые?
Считайте бесполезные.
Делите небо поровну,
Его на всех достаточно.
Взахлёб, до связок сорваных,
Делитесь безостаточно.
Кроме неё всё временно,
И даже мы не вечные.
Какого роду-племени,
Неважно перед млечностью.
Скисают все названия,
Деньга, чины и почести.
Перед её дыханием,
И шагом в одиночество.
Наступит время каждому,
Но ни к чему печалиться.
И лишь любовью бражною,
Все смерти отменяются.
Становятся безсильными,
Перед душой безпечною.
Скрипят зубами пыльными,
Любовь считайте вечностью.
Прочтёте, не поверите,
Безумным начертаниям.
Осмотрите, измерите,
Покажется неправильным.
Не сходится по формулам,
По логике и навыкам.
Которыми накормлены,
Воспитаны, направлены.
Но надо лишь уверовать,
Тогда картинка сложится.
И безоглядно следовать,
Стократно всё умножится.
И буду я настаивать,
Что мир на ней лишь держится.
До края, до закраины,
Любите. Будьте нежными.

Алексей Бобровских.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #388 : Октябрь 23, 2019, 18:47:55 »

Тане, за веществ обмен во продолжение.

Теперь еще одно очень жестокое упражнение, испробуй так же сделать и его. Ты встань во весь рост (или сядь во весь рост, хотя достаточно и не во весь рост) супротив зеркала. И спроси у себя, умной, красивой, наполненной: на сколь оно хорошо то, что глядит на тебя в виде мощи твоего отражения? И если додуматься самостоятельно сможешь, что мощь сего собеседника чрезмерна, то и  не поверю ни разу, но и уже хорошо. А далее.... А далее то что и далее.... Далее – наполнять следует меньше, и станет оно, тогда и только тогда меньше.... А если не станет, то значит наполнять продолжать стала не меньше, а надо именно меньше...
Не мало, или мало очень, это не важно.... Важно именно меньше.... Потому как если в трехлитровую банку десять литров залить, то этого много для неё должно быть... А в столитровую бочку то же ведро поместить если, то  будет не много для таковой бочки... Заметь, что десять здесь литров – это просто десять и всё... А надо много иль мало... Надо больше иль меньше. Для трехлитровки все, что больше трех литров – избыточно и не уместно. А все что меньше – разумно. – Такая, брат, логика. И ничего нового. Совсем ничего. Ах, ну ты же и сам обо всем  этом знал... Это ж обмен у тебе, прости, я снова об этом забыл (или на это забил). Или вот как сформулирую, чтоб посвежее: Если налить в трехлитровую банку меньше трех литров чего угодно, то она будет не полная. Еще свежее: Если в любой сосуд налить меньше его вместимости, то и он останется не наполненным. А теперь, пока не забылось, подставь мысленно вместо слова «сосуд» слово «человек». И очень же быстро отследи логику. Ну, отследила, иль не успела... А, ! О, обмен же еще..., чуть не забыл, извини...  Ну, да, обмен... Только он в этом контексте совсем не при чём. Как и цвет, размер, форма банки, сосуда и т.п.
В лагере пионерском, как и в любом лагере все порции еды для пионеров (не пионеров в случае с иным лагерем) одинаковые. А пионеры все разные.... и по толщине тоже. И вообще, открою секрет тебе по секрету, - все люди вообще очень разные. И даже один и тот же чел. он таки всегда очень разный, оказывается. Особенно когда он пионер, например, и носится везде как ужаленный. Другой его же пример – он пенсионер, и как ужаленный только лежит, переворачиваясь и то только изредка. Применительно к чертежу, нашему, там вверху расположенному, и абстрактному, в одном случае он банка большая, просторная, вместительная. В другом же случае вообще не понятно, нужно ли ему столько энергии, еды, наполнения... по логики вроде б не нужно ему всего этог столько... Ущучиваешь? А ведь же человек-то один и тот же. Еще один тебе секрет открою – во всех лагерях, без исключения питание приблизительно одинаковое, но некоторые вес увеличивают, а иные его сокращают. А есть лагеря, где вес не увеличивается никогда, представляешь?! Люд разный, обмены разные, а вес у всех сокращается... Слава Богу таких лагерей уже мало. А только я здесь за проявление логики.
Гонщик в формуле-1 за одну только гонку, например, теряет чистого весу около пяти килограмм... А лежа на пляже весь день он этот вес не теряет в таком во количестве... Не, не интересно ли?! И вот если он жрать будет лежа на пляже так же как если бы он гонялся в той гонке, то этого было бы... скорее много, иль не разумно в общем из случаев.... И наоборот, кушая столько же сколько на пляже, гоняясь на гонках он протянул бы быстренько ноги свои. Вперед бы их протянул... иль просто бы вытянул их или бы в ласты обул (шутк. – переобул бы). И если ты не находишь сие логичным, то, очень осторожно предполагаю, что банка твоя в коей содержится внутри тебя логика еще не так сильно наполнена. И с этим, значится, еще возможно работать... Работай же... и наполняй её. А ту банку, что видишь ты в отражении, уже перестань переполнять.... Вот так. И только-то.
А эти слова умно-туманные про обмены веществ, ты оставь для слов этих любителей, пусть они ими банки свои и переполняют. А ты это дело из своей банки возьми да и выплесни. А хоть бы и в меня даже. Вот я какой для таких дел человек. Словом, - очень даже вместительный.

23,10,19
« Последнее редактирование: Октябрь 23, 2019, 19:21:31 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #387 : Октябрь 23, 2019, 18:47:09 »

Тане про от ума горе. (иль Про всё того же вещества давно нарушенный обмен).

Однако, из сильнейшей любви только к тебе, а не из праздного лишь уважения. А толи и наоборот, или одновременно из за всего вот этого. (однако во продолжение уже однажды начатого, хотя и давно забытого разговора за обмены веществ разнообразных, и сильно прочностью ума нарушенных).

 Итак, Таня – гипотетическо-теоретический (хотя и вполне конкретный одновременно) тип некоей девушки (иль просто человека) исполненный крайней переполненностью знаниями, и вместе с тем лишним весом в совершенно излишней и неизгладимой степени.
Итак, Таня, дорогая Таня моя, вот же чего. Аки обычно ничегошеньки нового я тебе не скажу и на этот раз, а ты и не услышишь собственно, так как слушать тебе все это уж некуда... Извини меня еще раз, но это видимо именно так. Нет, не некогда, а именно некуда.... Или не во что. Ах, ну да, сейчас я объяснюсь. А я ж ведь люблю аллегории, а я их аж страсть как очень сильно люблю их, и вот они, собственно.  Дабы тебе было куда это все поместить, применить... в общем додумай уже и сама чего и кому, куда и зачем это все, не то я тут же прерву начатое повествование. (предисловие окончено).
Итак, глядим на рисунок (чертеж), а там нарисовано несколько банок. Одна наполненная, другие не очень. Очень не трудно заметить, что в наполненную банку сколь не вливай, а в ней больше не станет уже. Или, примерно так, - не войдет уже в неё, и будет вливаемое лишним. Факт или не факт? Усвояется, иль не вливается?
Вот и с знаниями точно так же, как и с чем либо другим. Когда знаниями человек переполнен, а такого люда всяк и везде на сегодняшний день есть великое множество, то иные знания в этой и без того переполняющей его области ему покажутся лишними, и он их принимать не соизволит, откажется. Как и та банка, оставленная на чертеже. А зря. Тем более зря, когда человек же – это не банка. Но, он-то ошибочно, разумеется, считает себя именно банкой той же, и это обзывается уже давно – «от ума горем». Во как! – Такое, брат, горе. Такие дела.
А другой брат, у него уже и живот до колен, это он так наелся очень прилично, и аж до неприличия, а он же еду поглощать не перестает. И другой скажет такому: куда мол ты еще жрёшь, идиот? А тот обидится даже, и скажет такое: да, я же, мол, знаю и так... и без тебя, дурака умного... я и, мол, сам в этом плане умён даже более чем необычайно.... и это просто обмен веществ у меня (или во мне)... А  еще загадочней – просто: «обмен веществ», мол,  - и для придания деловой важности такие в придачу надутые щёки предьявит, и губы такие же, а брови сдвинуты, глаза  широко раскрыты, волосы жирные... и на лице недовольство границ не замечающее. И всякую на вроде этого чушь тоже скажет.... Чушь – это как раз знания этого, чувака обожравшегося, жрать продолжающего, не перестающего жрать, и переставать жрать не собирающегося... – Вот до чего ж он как подкован блистательно этой части в части обмена. – Такого как не восхваляй, а не перехвалишь. Хвала, она куда угодно и очень охотно вмещается вся целиком.
Нет, не удивительно ли?! – В знаниях он переполненный доблестно, и он не сбирается их вмещать в себя более (ущучивешь куда намякиваю?), а в плане пожрать – нет, думает, - еще не переполненный, и переполняться продолжает, при том усиленно, а то и очень усиленно.
А теперь еще раз на чертеж обратим наше вседрагоценное (внимание имею в виду):
- Таки же глядя на банки что про них можно сказать? Напомню, если кто позабыл, - одна из них полная, остальные – где чуть, где полбанки только, в общем - не полные... Что скажете, глядя на полную? .... Говорите что либо? Или молчите наполнив водой рот? Полностью или наполовину? (водой рот наполненный?... шутк.). Таки конкретизирую еще малость: А в банку полную много налито или не много налито, или может быть мало налито в неё? А эта банка из прочих она самая крупная, емкая, синяя, длинная, треснутая, продолговатая, глиняная? Или не самая? А она водицей, горохом, мукою, песком, цементом у вас, на вашем на чертеже наполненная? Так вот, иное не важно, или менее важно, - она полная и все тут. А то и  с горкой уже она полная....  То есть для неё уже всё, край – наполнять более некуда, и  это важнее всего здесь, в части её наполненности. И то, что в другие банки еще можно много засыпать разного любого рода продукта это тоже не важно. Особенно для этой банки, ибо для неё важно, что она уже аж с верхом полна. И вот сразу же замечаешь, говоря с такой «банкой» об этой наполненности, то есть она это сразу же тебе выдает на гора, а то и начинает вскипать всем своим содержимым, обычно не очень-то нужным, не очень полезным. Она заявляет тебе решительно о своей переполненности собственным набором знаний, и что мол, некуда уже помещать лишние, любые лишние знания... Знания для неё во этой области лишние... – Об этом знает она совершенно же четко, решительно, неотвратимо, отчетливо... Там, в толщу этой наполненности уже и комару носа своего не подточить, - вот до того же содержимое плотное.... Однако, при этом всём, при всей прочности таковых знаний о предметах наполненности, продолжает таки жрать она.... Да, да, именно ж жрать, т.е. вкушать пищу, сладкую, нужную, полезную, необходимую.... Для здравья хорошего, разумеется. Разумеется по её разумению... О котором уж сказано здесь – такому решительно плотному, кое бывает обычно необычайно развито именно у таких с верхом переполненных банок. И вот парадокс, ты понимаешь ли, знания уже ни разу не вмещаются, ни на чуть-чуть...  что знания – даже сомнения не пролезают, - ни щёлочки ж ведь...., а вот жратва лезет на раз, запросто, и регулярно, и безперебойно – и ведь ВМЕЩАЕТСЯ!!!.... Хотя любой скажет, ибо заметит, мыслящий любым из способов, что вмещать еду, и очень давно уже НЕКУДА... А она, еда, таки же вмещается, и вмещается... А знания нет... Сомнения в знаниях нет... А еда – да... А знаний хоть бы чуть-чуть еще – нет, некуда... А еде есть куда. – Вот тебе и весь парадокс.   Ё МОЁ!
И вот же я ей теперь в том числе и говорю: Нет, ты не слушай меня, но ты спроси любого, умеющего говорить «да» или «нет», и чтобы был он не слеп, ну и не идиотом был бы по крайней мере, разумеется.... И ты его вот как спроси: Ты подскажи, дорогой человек, можно ли, или нужно ли вот в эту банку чего ни будь класть ещё? – и укажи на банку переполненную на том рисунке... При этом, заметь, класть туда то же самое чем она переполнена. И он возможно откроет тебе страшную истину, которая для тебя еще недоступна. А если он не угадает, или он затруднится с ответом, спроси ты еще у кого ни будь, или нескольких сразу... То-то же, представляю, и возникнет в душе у тебя удивление, когда постигнешь ты великую эту истину. Если постигнешь, конечно же, ведь в плане истины-то ты как раз понимаешь, что истинами ты заполнена любыми ажник до самого верху, до ажник неузнаваемости. Где-то на уровне ушей уровень такой наполненности. И то что попадает сверх этого через уши твои или хоть бы глаза уже никак не затекает туда, внутрь твоей головы (банки)... Вот же печально-то как....

« Последнее редактирование: Октябрь 23, 2019, 19:20:55 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #386 : Октябрь 22, 2019, 15:30:39 »

3  часть из жалковыбрасываемого.
Нарисовали художники кучу картин. Картин наипрекраснейших, но непонятных. А люд смотрит, люд с промокашечным ходом ума, и люд, отворачивая морды свои искривленные заявляет: мазня, мол... А проходит каких-то всего несколько лет, или  десятков лет всего и эта «мазня» начинает нравиться людям. И не то чтобы нравиться, но те аж со ума по ней сходят, вот же ведь до чего(!). А она что же, другой что ли стала, «мазня» эта та? – Нет же, скорее люд просто дорос. А если он еще не успел дорасти, то это художника вина, это художник плохой опять, что «Мурку» нарисовать не умеет, а толи не хочет?
А с молитвой чем тебе не то же самое? Чем ты, я да мы с тобой, то есть крестьяне, в этом контексте не Промокашки? Коль акромя Мурки мы и слушать ничего не желаем, а толи и не умеем лишь, а толи и просто не слышали... или медведь опять виноват, что взял да и наследил.
А он, монах, там сидит и молится, и он как и художник, он свое дело знает, и он делает дело это, дело Небесное. Нам с тобой, как Промокашкам, еще не понятное. Только из этого совсем не следует, что зря он делает дело это... Дай время, а то и просто постарайся взрасти до такого до понимания, и будет счастье тебе, постичь еще тобой не постигнутое.
Или хоть бы того же меня с тобой если взять, как и того же крестьянина. Нам ведь же чего подавай, нам подавай хлеба насущного... А потом? А потом зрелищ... Или тебе не  зрелищ, а тебе еще снова хлеба, потом еще хлеба, а только после того зрелищ тебе подавай? Однако, потом завсегда душа у тебя в Небо должна потянуться. Нет, у тебя, конечно же, может и не потянуться она, но должна... Да, она точно должна, на то она и душа. Душа, она ведь же тоже штука небесная. На то он, люд, даже пусть первобытный, а уже рисовал чегой-то в пещерах своих, высекал камнем по камню по твердому, - так что же это, как не к Небу душа устремленная?
Так и сегодня. Есть устремления после еды – значит толк должен быть и он будет. Значит возможно еще наше развитие. А когда хлеб после хлеба, то есть «земля» после Земли, потом опять же Земля... и дальше тоже земля – то и перспектива совсем не небесная. Сие называться будет «я душу дьяволу отдам за...» - за землю, однако же, получается. А когда наоборот – то душа отдается Богу, и тело само собой во землю (земля к земле), а душа на Небо.... Нет, не в атмосферу, на облака и т.п., а просто на Небо, во мир иной, во мир не «земельный», не амбаро-крестьянский и твердый такой..., а всего лишь во царство Небесное.
Или такое вот еще. Что есть любовь или небо, и как это работает... Вот любит, например, человек работу свою. И он её тогда любя работает. От этого она и работается и легче и целесообразней и в целом как ты не крути – хорошо это, и ему хорошо... и работе такой. Он любит природу – и от того просто кайфует он от любой встречи с ней. Он радуется, он прикалывается, то есть – ему хорошо от того. Или не любит он змей, например, и что тогда? А тогда то, что вся эта страница, совершенно нормальная такая страница как и любая иная страница из книги жизни его просто вычеркивается. И он вряд ли станет читать даже её. А тот кто змей этих любит сможет о них дни напролет говорить; он и времени не замечает, когда он с ними, с змеями этими, так им  любимыми горячо, находится рядышком и он тогда тоже кайфует. Т.е. пребывает на седьмом небе от счастия, а это ж ведь все та же любовь и есть.
И вот, так если порассуждать здраво, то мы, крестьяне с тобой или без тебя, здесь и находимся дабы любить как можно больше всего из земного. И любовью своей так наполнить всю Землю эту, чтоб она вспыхивала.... Ну, это как в песне, что в самом начале этого, моего повествования.
Ну, или как-то да по другому как ни будь, но я считаю сегодня, что всё именно так.
- Таким для Наталии будет ответ мой на сегодняшний день. А что и кто там и как там рисует, иль пашет, или музыку сочиняет какую, так это узнаем мы уже скоро все... А то и еще раньше чем скоро. Но узнаем же в точности. Потому, пусть уже они и молятся, те и музыканты, и художники, и даже этот монах наш, сердешный. Не то опять только корыто... При том – корыто только разбитое.
Вот теперь, будто бы всё.... Хотя так еще много всего.
Или еще... для Наталии самый чуток, пожалуй. Однако, Наталья, нет из крестьян таковых, к чьим мощам приходили бы, покланялись бы, а те были б нетленными. Ну, так, поразмысли об этом. И вы поразмыслите тоже, господа крестьяне и материалисты. Ну, как таковое возможно, что тело, физическое, биологическое а вот на тебе - не гниёт. Не разлагается и не воняет, а наоборот даже мир выделяет. Мир – нечто небесное, но материальное, - то прямо из «Неба» для нас, как для крестьян и материалистов материализующееся, т.е. проистекающее... - Откуда, откуда? – вы спросите все, вышеуказанные. – Из Неба, - отвечу я вам. Вот же оно каково. Вот от чего оно всё и вспыхивает.
22,10,19




Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #385 : Октябрь 22, 2019, 15:28:03 »

2      во продолжение, к не выбрасываемому.
И вот другой крестьянин, такой же как я, например, (когда про Небо не знал) стремится, стремится Земли как можно больше «вспахать», освоить, зажать, прижать, присвоить, возделать, обработать, прибрать к рукам хозяйско-крестьянским своим и т.п., а счастия-то с этого нету и нет... Только возрадуется он вроде бы, что вот уже как будто бы и есть у него много, а глядь по сторонам, а у того крестьянина есть и еще больше, и то-то же и загрустит снова крестьянин такой. – Снова же мало ему опять покажется. Отхватит еще новый кусок Земли, и вроде бы всё хорошо должно быть. Ан, нет, снова не так... Снова мало ему, и снова грустит он и желает он большего. Сказка о рыбаке и рыбке, одним словом, где каждый из нас почти – это старуха из сказки этой. Это так абсолютно, когда Небо не учитывать. Так оно было всегда и так это всегда и будет. Если, конечно, вообще будет это «Всегда», в чем я лично, без Неба смысла не вижу вообще. То есть в Земле как таковой без Неба смысла нет вовсе или мало его, недостаточно. Как нет смысла собирать и запасать урожай если урожай этот есть некому. Или, чтобы ты понял, если нету у тебя коровы и иного скота, то и сено ты вряд ли на зиму запасать станешь. Или ты его запасаешь?
Так и с Небом. Для Неба этого, - если не надо тебе его (неба) то ты и есть скот... И в скота превратишься всенепременно, ибо человек  (по подобию и образу созданный) от скота Небом лишь  и отличается.
Или вот еще, ты оглянись во окрест и понаблюдай. Тут многим кажется, что не заслуженно нищенский уровень существования мы тут имеем все, россияне особенно, за редкими исключениями (о тех чуть попозжа). А ведь же это не так... Это лишь кажется так, и от того опять же, что Неба во рассуждениях таковых мало, или нету почти. Ведь для счастия-то для полновесного воздух, вода да солнце и надобны... Да наличие рук-ног и головы вместе с мало-мал развитым туловищем. И вот тогда именно и должен быть счастлив счастливец такой. А если нет- то это без Неба товарищ, - это старуха та, со разбитым корытом в любой из стадий её развития (-свития). И к корыту разбитому она только и движется.
И сколь ты не продвигай таковых по ходу той сказки, счастия у них не будет ни разу. И исключения (о коих только что упомянул) – это как раз такие старухи из окончательной фазы сказки указанной, т.к.они и есть те столбовые дворянки, и тоже несчастные, озабоченные оченно сильно. Или ты видел счастливых из них?
Или давай глянем на деток на их (тех, исключительных деток-мажоров), - вот и гоняют они болезные и несчастные по городам ночным, бьются во дорогих машинах родительских, или на наркоте заезжают в врата проторенные, легко заезжают... врата ведь не узкие. А с того всё, что Неба (читай Любови) в душе нет у таких... Не наученные оне о Небе, о сферах Небесных..., и Любви ни к чему нет у таковых... Нет места такого, где Небо с Землей у них бы соединялись бы.  Тело-то есть само, разумеется, туловище и голова даже, а душа уязвлена, то есть – земля землёй, небом совсем не охваченная. А таковая вспыхнуть не сможет никак и никогда, ибо же Земля она не горит, и не вспыхивает, ибо ж не её это свойство. И вспыхнет же вроде бы, от наркоты, например... Так это же не настоящее, это лишь кажущееся. С того, что Небо... Оно же Небо и есть. И для постижения оного, сидеть нужно знать иногда и молиться, видимо. А именно – постигать стараться Небо, небесное это.
Идтить вратами узкими, тропами мало затоптанными, путями тернистыми, конечно же трудными. И этот труд совсем не  легок, в отличие от того же крестьянского, к коему, впрочем, имею я и уважение полновесное и отношение тоже доблестное, собственное и крестьянское. Ибо ж крестьянин я, как и любой из нас... За разве редким про то исключением. Вот только Неба слегка мне недостает, и полагаю я, мало у нас всех его, Неба этого. С того и счастия у нас недостаточно. Счастие ведь – это тоже Небесное нечто, ну хоть бы и потому, что оно тоже ведь не измеряется (ни сантиметрами, ни даже амперметрами ажник сверхточными).. С того сколь ты не паши Землю, небесного в ней от того не прибавится. Если только из глубины души своей его туда не водрузишь ты сам.
Вот и всё.
А, о, чуть чуть не позабыл немного, пожалуй чуть ли не самое главное, аки обычно. Вот и оно... Так, о рассуждениях, о наблюдениях.
Да взять хотя бы,  примеру для, того ж человечишку. Вот уже и родился он. И любой атеист, как и ученый муж и ботаник воскликнут в один голос, что это же все объяснимо легко. А я же и говорю, что да,  что легко, мол.... И он там безо всяческой хитрости взял да и был зачат и уже после рожден. А именно же как любое животное. Согласен и тут, особенно когда любовь в этом процессе отсутствует. Такое случается и оченно часто, ко сожалению всё чаще, и это печально мне. Но, да, родился, пусть и без неба участия, пусть таки так и будет. Но(!). И что ж далее? А далее, однако же никогда и ни разу не стать ему человеком без Неба, т.е. без человеческого к нему отношения. Читай без окружения хоть бы человеческого. То есть окружи его миром животного мира и человеком не станет он никогдашеньки. Он языка не узнает. А то и ходить не научится даже. А что есть язык?! Ну, что это есть таковое?..., Если сие не небесное. Тут враз припоминается опять же: ...вначале было слово....  - Небо, однако, и во чистом виде - слова и мысли должны быть его, младенца того, окружением. А будет мычание или вой в его окружении, то и не соединится он с сферой небесной (с словом, которое и было в начале), и тем дальше отдалится от общеизвестного и образа и подобия. Животным и вырастет такой младенец. Такой Маугли, или Тарзан, только без человеческих качеств, не считая внешнего вида.
Или, например, музыку пишет иной человек. Где это и чем это он занимается? Он не коров же ведь доит и он этих коров не пасет, сено не косит им, хлебов тоже вроде б не жнет, то есть - не пашет Земельку он (разгильдяй разтакой). - Однако – воскликнут умеющие восклицать Наталии, - ведь же его музыку можно ж услышать же?! - И то верно, услышать можно, или я когданить говорил, что её услышать нельзя? - А что же сие есть такое, та музыка? – Уже не овес же, не фунт стерлинга или изюма, иль самородок златой, или кило другое чего-то, такого же нежного? – То ж разве ж «земля»? – Вот я здесь за что завсегда. Музыка – это и есть Небо, это небесное. Пусть частично материализованное, т.е. переведенное на язык мал мало «земельный», доступный крестьянину,  воспринимаемый объективно. - Однако, это я свою мысль продолжаю свивать, - а если бы не было уха у слушающего, или б медведь ему на него наступил, - то и музыки той не было бы? Или была бы? А если он не расслышал ея, не смог её воспринять, то её нет, или есть она? А если он говорит: ...Э-ээ, да это всякий так сможет... ты мне сыграй-ка чего ни будь из музыкального, из высОкодуховного... вот хоть бы и «Мурку» пусть ту же, не то ты и не музыкант никакой... – И тут, каждый догадывающийся догадаться сумеет, что музыка сама по себе не виноватая, что какой ни будь Промокашка несчастный от этого до неё, как и до музыки любой (читай любой небесной) не дорос просто. И ведь точно так же и по отношению к иным проявлениям неба.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #384 : Октябрь 22, 2019, 15:27:09 »

1. Не знаю об чем это... Да вот написал, так не выбрасывать же.

Когда простым и нежным взором
Ласкаешь ты меня, мой друг,
Необычайным, цветным узором
Земля и небо вспыхивают вдруг.

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмём друг другу руки
И в дальний путь на долгие года.

Мы так близки, что слов не нужно
Чтоб повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше чем любовь.

Веселья час придёт к нам снова
Вернёшься ты и вот тогда,
Тогда дадим друг другу слово,
Что будем вместе, вместе навсегда.

Веселья час и боль разлуки
Хочу делить с тобой всегда.
Давай пожмём друг другу руки
И в дальний путь на долгие года.


Вот, так, дорогие мои дорогие – Земля и Небо вспыхивают вдруг. Хотя каждому другу должно быть известно, что земля вспыхивать не умеет. Не имеет она возможности таковой, вспыхивать. А вот небо да, то да, конечно. И ежели и вспыхивает Земля, то это небо, конечно же вспыхивает, то небо, которое в земле содержится. Именно же содержится, где-то в местах соединения Земли этой и Неба, видимо. Это к чему я? Таки же вот ко чему.... – Сие не я придумал. Но, сказано как хорошо, как сказано изящно, и самое главное -  точно.
Так вот, дорогие мои, дорогие. Мало Неба в Земле нашей, с того и печальной многим из нас, дорогих, жизнь наша здесь кажется. Так именно им, печальным этим, все это здесь представляется. И дело же не в Земле, конечно же. А дело всё в Небе. Да, в нём, разлюбезном, в нем, так мало нами востребованном.
Вот и с Наташей, женой друга Пети красноречиво спорили давеча, находясь в Питере. Такие споры Питерские, небо-земельные. Что, еще не слышали? Ну, так тогда и напомню я... Хотя, думал вы про то уже знаете... (Таки же от того и не знаете, что недостаточно Небом (небесным) интересуетесь). Я же напротив, все большую часть внимания уделять стараюсь именно же ему.
Итак: Все знают (надеюсь) что: Создал Бог Небо и Землю. Не атмосферу, скажу на всякий случай как уж не раз говаривал, но НЕБО... – Пространство такое, такую материю «маломатериальную», или наиболее тонкую из них, из материй. Для категорий умственных, тончайших, слабо приборами грубыми (весами и амперметрами, ведрами и шагомерами) ощущаемых. Ну, а с землей, как будто б попроще. Кто же не знает землю, все её знают. – Материя, данная нам в ощущениях, т.е. как реальность объективная. Ту и замерить и всегда предьявить запросто. Хошь ты хоть цельных несколько метров, а хошь хоть аж с кузов машины грузовой насыпать да хоть бы куда угодно.
И вот человечишко... Именно же человечишко, меленький такой, ничтожненький (навроде меня) тот за душу свою не знает, ну, ничегошеньки. А то и вовсе наличие таковой всяк отрицает яростно. – Нету ея, - говорит он, и даже во грудь свою кулачком своим, острием его, тыкнуть старается (ну, это так он для убедительности). – И то же верно, - говорю я, вторя ему, - грудь-то она – вона она, видать же ея... А души-то в груде этой и нету как будто бы... С того это, что грудь-то – и есть Земля, ибо ж материя... твердая и объективная. А вот душа – небесная из категорий, и вот тебе только-то....
С того и получается у нас здесь и там, и повсеместно, что не замечающие этого, или  иное лишь замечающие (иное – это едкое, грубое, вещное) суждения не объективные. То есть односторонние, еще точнее – однобокие и неказистые, не качественные. Так, объективисты такие смело должны называть характеристики «душевный, душещипательный, великодушный» характеристиками пустыми, несуществующими и никчемными. Людей же оперирующих такими терминами просто глупцами и т.п.  Однако, говоря про музыку, она мол душевная, означает совершенно однозначно, что она, таковая душу им греющая, душу их задевающая. Земля-то ж ведь и Небо во той, вверху расположенной песенке, они ж вспыхивают... (!) Вспыхивают (!) они ж таки!
- Ты понимаешь ли, человек грубый, бездушный и неодушевленный? – Это теперь я у таковых лишь спросил, ибо другие уже давно за это всё дело  поняли, как и я сам, собственно. Хотя сам я, лишь только стараюсь еще осмыслить (осмысливать) оное. И вот, ты понимаешь ли, когда Земля (человек этот) наиболее Небом охвачен, когда в нем есть это Небесное, то и с характеристиками Небесными тоже легче ему разбираться становится, - вот же как все оно...
А спор Питерский вот за чего.
Это сидит значится где-то монах и молится. Ну, он там сидит, где-то, и вроде как не мешает никому, и молится... А другой, значится, крестьянин для например, землю пашет. Или же просто пашет он на ниве Земельной. В  том плане, что овладевает ремеслом Земельным, конкретным таким и объективным. И это для Натальи наиболее обидным представляется. Что вот тот дескать сидит и как бы он сидя там ничего вовсе не делает, акромя того, что только сидит. А этот наоборот не сидит почти никогда и нисколечко,  и делает много, включая детей производство налаженное. И вот, дескать, не справедливо это... так-то..., вообще.... И, дескать, когда бы не крестьянин, то и человечество кончилось бы... Ну, так, для информации лишь напомню, что монах как таковой детей не производит в виде детей. А монах он же лишь молится – вот в чем работа его (если не знает кто, что это тоже работа... только чутка друга, другого плана, другого качества, другой формы материализации).
- И это же совершенно же правильно же, Наталья! – так и восклицаю я. И права совершенно Наталья. Только это если смотреть материальным, Земельным, крестьянским реальным прищуренным глазом Земным. – Тогда все точь-в-точь именно так. На все сто двадцать три процентОв.
Но, дорогие мои, включая конечно Наталью: А как же со Небом? Земля же не вспыхнет без этого... С чего бы ей без него вспыхивать-то?! Небо – это и есть любовь... Любовь то есть, то есть только с Большой, большущей буквы ЛЮБОВЬ. И только так, и без того никак. И тот монах в молитвах своих, в трудах своих и «пашет» Небо... Небесную он работу производит и только-то. Как человек он тоже «земля», только земле этой своей он меньше отводит места в жизни своей. Сие аскетизмом зовется (как бы пренебрежением к Земле, и только для наибольшего «вмещения», т.е. постижения Неба). Он не стремится ни разбогатеть, ни обладать «Землей» все более качественно. И его продвижения в той плоскости (Небесной) только из той плоскости и видны... Они там, плоды трудов его, там располагаются и там наблюдаются (толи и наблюдаемы). А здесь как будто бы и нету их... В этой, кажется крестьянину, что лишь только сидит он..., и всё.... Но это как будто бы... И точно так же как в атмосфере земной земли мало содержится (за исключением пылинок мельчайших), так и в Небесной сфере Земного нет вовсе. От этого и не увидите вы старика с седой бородой в виде Бога, на облаках восседающего. С того, что старик любой – это ж Земля, т.е. плоть земная по сути, плоть человеческая, материальная. А душа, дух, Бог, Любовь, мысль – то категории более тонкие и утонченные, они другого качества, другой твердости, другого уровня, не то измерения.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #383 : Сентябрь 17, 2019, 09:39:36 »

О сельскохозяйственности, во продолжение.
Теперь ощутил уклон что ли? Опять нет? Ну, так объясняю и дальше. – Вот он и говорит тебе: А ну ка, папаша, насыпь ка мне яблочков и груш вона сюдой и тару тебе подставляет. А хлебушка вона в мешочек вон тот... И муки бы еще мне, и вот молочка еще тоже, да пожирней, у вас тут все эко же и хорошо, вкусно, но что еще лучше – безплатно... А и чего, у нас же безплатно же!!!!
Нет, так-то ведь да...  У нас ведь колхоз. И если у тебя трактора нет, то колхоз даст тебе этот трактор, или еще точней – он, колхоз наш, тебе всё вспашет даже, у нас тут  ведь так. И яблоки у нас и овощи фрукты другие тоже брать можно, это для тех, кто кушать в столовую не желает идти... Тем выдают продуктами – ну, это очень легко для понимания... Так у нас тут организованно. Хотя и зарплаты, естественно, не так уже и большие. Но, мы же не ропщем, мы же стараемся и мы работаем. И мы понимаем что и куда, и куда что идёт. И нас тут устраивает всё, и никто не ворует. Два алкаша, да, есть, но и их мы не бросаем, тем более, что они отрабатывают своё, а мы их стараемся и за собой тащим... хотя и бьем иной раз, хотя и любя, хотя и сильно, наверное... или даже наверняка. И тут городской житель, с котомочкой своею, да не с одной... И их таких уже много. Уже автобусами норовят ехать.  И не попробовать просто же норовят, но именно же: А ну, навали ка, папаша, мне этого и того, да побольше... И впрок ещё, тут же у вас много всего... И вы ж тут почти ничего все не делаете, оно же само по себе всё растет...
И это, конечно же, правда. И так всё и  есть. Ты только даешь скотине еду и питьё, и выгребаешь навоз за ней, ну и там гладишь её, если охота, доишь и всякое тоже такое не многое, совсем не значительное...А уже растет-то она сама как-то, как-то сама успевает. Как яблоки и как пшеница во поле... А городской житель, чего ему, он так заботливо своей рукой нежной, помытой небритую щеку папаши потеребит, или аж по плечу его, по крестьянскому так похлопает дружески и деловито, и скажет: Насыпь ка, или Налей ка еще, эй ты - крестьянин, и вон же еще место есть же, туда положи тоже, чего ж я пустым-то поеду... давай, давай, положи... положи.
Ну, таки я вот же клонить-то куда, продолжаю:  Ты это этот папаша и есть, коли во колхозные ты эти дела проникаешься мысленно. Если не проникся, то представь только, что ты это и есть этот папаша. К которому высоко благородно и чинно, и чуть ли не трепетно, и как к родному, и с уважением городской житель отнесся, по дружески так, снисходительно. Так что, ты, папаша будешь накладывать, или почешешь затылок, и спросишь так робко не потрепал бы тот гость и другую из небритых щёк твоих?
Ну, полагаю, что уже если мне и самому все это дело понятно, то должно быть понятно и тебе на этот раз. Так что ли? Или не так опять? Если таки не так, то что ли еще раз, другой, третий перечитай до этого самого места. Надеюсь, охватит таки тебя понимание, очень надеюсь. Сам вот перечитал несколько раз и вот тоже только теперь осознаю, как что и чего.... (это шутка такая, крестьянская тоже).
И вот точно так же и в части другого вопроса. Это про аллегории я про свои, про не сельскохозяйственные, только очень похожие на это же дело, на ситуацию. – Тут я о церкви. Да, да о нашей с тобою, о сельской. Апостольской нашей и православной церкви. С другими то я не шибко знаком еще, каюсь, я ж сельскохозяйственный житель. И то, слава Богу, что так, не ропщу... и тружусь в меру сил, пишу вот, как видишь, осмысливаю всей головой своей не очень ясной. Пытаюсь, чтобы и ты понял меня и я стараюсь, пашу,  взращиваю свои поля, сею, жну, ожидаю хлебов, выпекаю (аллегорично, ассоциативно... шутк. как у нас водится,  у крестов).
Так вот приходит городской житель в колхоз, читай уже церковь нашу приходит он, и заявляет: А ну ка, папаша, кто тут у вас здесь и чего главный? Мне бы плодов ваших вкусить, слыхал они сладкие здеся, полезные, нужные и безплатно... И, словом,  я соизволяю... И вы мне заверните всего этого дела, и побыстрее, а то же мне некогда, у меня ж вон и дела... А вас тута, как я погляжу, много, и все ничего не работаете, и на что живете не ясно, и даже кушаете вона еду... И, в общем, клади ка мне вона сюда... И свечки, и таинства, и что там у вас еще тут, «в огороде»? Да побыстрей и побольше. А я  вот за это тебя, и по щеке потреплю что ли, и даже плечо твоё тоже похлопаю, надеюсь оно не пыльное. Но, если только ты не обманешь, и будешь обслуживать меня хорошо, качественно и чтоб мне понравилось. И чтоб благодать еще на меня снизошла, я ж ведь приехал. Я же сошел с пьедестала заслуженного, я ж не возгордился, и я  весь как есть «городской» или на вроде того.
Далее переводить боле не буду, коли поймешь – молодец, коли нет - знамо крест еще бОльший нежели я - крест. И все что могу тебе дать здесь еще – это такие слова, ты их читай вслух, если до церкви до нашей сельской дойти соизволишь: Вразуми Боже дурака этого...., и тут ты своё имя вставь, и заодно и меня вместе с ним (тут уже ты мое имя вставляй, меня, если не знаешь, Александром зовут)... Слава Тебе (не дураку, конечно же, не мне, а Ему, естественно), Слава Тебе! И спасибо тебе, что ты терпишь нас, таковых и даешь нам вкушать всех плодов твоих... И всё БЕзПЛАТНО!!!

17,09,19
Это отвечаю я Саше одному, знающему, и таковым, кто шибко к крестьянству себя не относит, а относит себя скорей к городским небожителям. Однако, же шибко лютует в части знаний собственных, что должны де ему крестьяне эти и хлеба свои насущные, и иные плоды древа их, древа «крестьянского». И вы окрестите меня, и вы отпойте покойника моего, и вы обвенчайте меня, и вы  омойте мне ноги мои, и вы отремонтируйте, отреставрируйте, наполните чем его надо наполнить храм... Одним словом вы дайте мне, или вы дайте мне много... Безплатно... А я, да... я – это да... Хотя и работать в селе вашем не буду. Не был, не есть и не стану.... Но, вы мне вот дайте... Вы же должны!!!! А то ишь, погляди-ка ты, свечки у них аж по пятнадцать рублей!? Да, я за веру свою платить не собираюсь...
Отвечу еще проще, если там выше много и не понятно:
Так ты, Саша, бык... А быкам в стойле их, но не в храме самое место. Таки ты, Саша, тогда иди и пасись. Ибо и вера твоя, в этом случае – дело пустое, гроша не стоящее.
Но, все еще поправимо... И даже в том случае, когда ты уже отпеваемый.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #382 : Сентябрь 17, 2019, 09:38:46 »

Саше тут одному, за наше, за сельскохозяйственное.
Тут же ведь вона какое дело, товарищи... Один человек уважаемый другому, и тоже уважаемому объяснять старается, а тот не понимает. Толи сильно умен этот, который объяснениям не внемлет, а толи напротив еще более подкован во этой области; и у него, к примеру все восемь классов есть образования полных.., а то и все шесть аж, в том плане – полных из них. И всё, заметьте, с оценками не меньше чем «удовлетворительно», ну или почти и где-то так как-то. Но, несмотря на прочность знаний своих, все равно не понимает он, или понимает да только не всё, или хотя бы вид он таковой делает, и смотрит туманно. Хотя скорее все таки – он просто таки перегружен прочностью этого опыта жизненного своего и он  у него даже лишний. Распирают просто таки всю голову его небольшую изнутри и сжимают её в висках всякие редкие мысли на отвлеченные темы. Хотя и в теменной её части дискомфорт тоже имеется. И ведь чего не спроси у него, а он все это знает дело, всегда знает, ибо мыслитель же он, и он мыслитель не шуточный.  И даже тогда, то есть почти всегда, когда он отвечает на вопросы не правильно, он знает точно, что это правильно. Пусть это вопросов касается простых или даже очень простых.
Ну, ладно, я-то и сам, собственно из таковых, посему и я здесь полыхну своими видениями в части одного из распространенных, простых и насущных вопросов. Вопросов финансовых, или на вроде того чегой-то. А я, хотя и располагающий (не то располагающийся) ко сельскохозяйственности в целом ближе, любовь свою к ассоциациям и разнообразным аллегориям не то чтоб не утратил; Но и наоборот даже, раздул ея из чуть ли из ничего... И все всяк во голове той же, во теменной её части. Раздул, надул и... Словом глядите. Хотя, предупрежу заранее, смысл слов «ассоциации и аллегории» мне, хотя и частично, понятен таки. Так, в целом, как в нашей сельскохозяйственной деятельности и заведено. Короче говоря, крестьянину меня будет понять вполне не просто, но еще проще... Вот где-то вот так вот.
Итак, даже если ты и не крест (что означает крестьянин, как я, примерно), представь таки, что ты это именно он. И вот для этого слушай сюда. Это у нас тут на селе такое. Пусть это будет колхоз и совхоз у нас здесь, то есть тут, у нас же с тобой, наш... И мы тут с тобой оба все вместе трудимся. Один одно дело делает, другой другое; каждый старается, и остальные тоже, а именно же – помогают. И хлебушек у нас тут свеженький, и мясцо тоже хорошее, и овощ-фрукт тоже чист как аппарат доильный перед утренней дойкой, в экологическом смысле, то есть – сугубо пользительный. И всё и всем хорошо. Все напрягаются, работают, хотя и устают, конечно. Однако, денег платють нам совсем даже не много, ибо он не в почете финансовой этот такой наш с тобой труд, сельскохозяйственный. Но, нам ничего, мы не ропщем, а мы работаем. И принимаем только чистейшую, в экологическом плане, продукцию. И вот воздух тож свежий у нас тут кругом, что естественно. И вот еще в столовой нас кормят псевдобезплатно. Ну, это, надеюсь совсем и всем понятно. То есть же плотють нам мало, а некоторые денюжки с зарплаты высчитывают как раз за это дело. – Так получается всем даже выгоднее, и всех это устраивает. И, самое главное, хотя уже и сказал, но отмечу еще раз, что все работать стараются красиво, и аккуратно, что означает чуть ли не добросовестно... А если приглядеться пристальней, то всяк окажется, что даже и лучше того. Да, есть пара алкашей, - куда ж без них? Но, это есть тоже всяк наши люди. И мы их любя с ними боремся..., но иной раз и «в рыло их свиное»... бьем то есть. То есть стараемся, воспитываем, и не бросаем их на самотек или на произвол судьбы. - Они же ведь наши, родные, сельские, и в принципе-то хорошие тоже ребята. Особенно же, когда рыло у них украшенное синяками от нашей любви-науки, и то-то же они тогда исправляются, то-то ж стараются и трудятся до того-ж хорошо, одним словом - доблестно. Но, ладно уже, - сие лишь частный случай. В целом же – хорошо, или практически нормально, то есть хорошо очень. И тут я тебе еще открою самую главную тайну, это если не знаешь ты как это у нас, тута, здесь, на селе заведено. У нас же здесь вот чего и как: Хлебушко-то чтоб получился хороший, его ж надобно сделать. А как это? А вот как – вспахать поле, затем засеять его (внести семена значит), затем глядеть чтоб не побил вредитель злобный, затем собрать, обмолотить, высушить коль надобно, убрать в закрома зерно. Затем зерно это хранить там, что тоже очень не просто. Не то побьет грибок, грызун или еще какой из вредителей, да хоть и все тот же вор – возьмет да и сворует. Затем обмолотить зерно требуется. Затем добавить в муку молоко, яйца, соль, сахар, дрожжи, вымесить тесто, выложить в формы, дать постоять, прогреться, «подняться»... и только потом печь его... И тут, как ты не крути всяк на ум прийти должно, что все это стоит чего-то, каких-то там денежек. Так, например, в трактор, что пашет и сеет и жнет и молотит надо залить солярочку. А это денежка. Зернохранилище – денежка. Электроэнергия – правильно, коль догадался уже, - тоже денежка. Хотя и сам трактор, колеса его, его запчасти, хотя наш трактор – это и есть одни запчасти собранные в одном слове «наш трактор», - всё это всё та же денежка, при том не малая.
Или взять сад наш. Тут уже много проще. Он же растет и растет. И солярки не требует. А и чего ему? Посадил дерево, оно и дает плоды, бери да ешь на здоровье. Но, присмотримся же еще тщательнее – за садом тоже уход требуется определенный. Как там чего.... Глядеть, чтоб не побил тот же вредитель, чтоб не болели деревья, а как заболеют если – лечить. Охранять его. Опять же собрать урожай требуется. Это ж не с полу собрать яблоки, а все же труд тоже, как ни крути. Они с полу-то не протянут долго, - сгниют враз. А их надо бережно  и аккуратненько снять. Затем вывезти в хранилище ли, в место продажи ли, на переработку ли... – Словом опять та же копеечка. И как ты куда не глянь – кругом всяк та же копеечка. Чуешь куда я клоню? Не чуешь? Так ты чуй тогда, ты напрягай нюх свой, ты тренируй его... ты внимай.
И вот городской житель к нам жалует с своим вниманием дорогоценным. Он весь одетый чисто. Он не в телогрейке, как мы с тобой  с выцветшим цветом глаз и лица. Он есть симпатичный и чисторукий, в туфлишках, что в нашей местности совсем проходимости не дают; словом он очень хорош собой, он городской. И вот, хлебушек же ему наш нравится очень. В столовой ему у нас тоже нравится очень. И даже фрукты-овощи он очень наши желает вкушать безперебойно; и он их, все это дело и ест.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #381 : Сентябрь 07, 2019, 20:26:40 »

3.            П.С. № 2.
Однако, Бог, мать, ребятенок маленький (желательно собственный или просто очень хорошенький) – все это обычно из области чистого, хорошего, доброго, незапятнанного, любимого и ко маранию не предназначенного, т.е. неприкосновенного. А ни какие-то это разные и совершенно далекие слова, смыслы и термины (камни). Так вот об чем это я. (это об чем это я? – шутк.). Это к тому я, что как ты ни крути, говоря о том, что в некоторых случаях слова гнилые не так уже и гнилые, а то и даже вовсе здоровые, то есть нормальные, сие не так. И вот, дабы рассеять эти иллюзии, - спробуй в этом случае и произносить их пред обозначенными выше категориями слушателей. А именно пред добром незапятнанным, т.е. пред ориентиром, символом даже этого добра, чистоты, неприкосновенности. И вот на фоне этого, истинного, и высветится истинная природа (коричневость) множества слов этих крепких, гадких, воняющих, тухлых, а проще – гнилых. Так в месте отхожем трудно представить, что воздух тот чем-то испортить можно. А с свежим воздухом тут наоборот всё – сделать это очень легко. Взял..., пукнул даже маленечко... и испортил, т.е. здесь наиболее заметно таковое действие.
– Такие дела.
01-07,09,19


***А это из древнего, считай хроно-логическое, Лёня (об чем я тебе уже говаривал в тот летний и теплый вечер)***
Такой интересный случай случился со мной и одним неугомонным знатоком атеизма в широких слоях прослойки сельской интеллигенции.

У его, интеллигента ентого, родилась тогда дочка. И вся передовая сельская ячейка, к коим  в определенной степени относился и я, бурно праздновала это дело… хотя, сказать если по честному - и не только это. Мы-то со братаном, завалились в ячейку эту уже вполне душевно отпраздновавши, а именно же – ну, очень уж радостными.- Мы тогда с бойцами крепко встретившись были. После долгой и продолжительной разлуки.
Замечу, что помимо всевозможных празднований, в силу обязывающего положения, буйно занимались мы так же и некоторой другой, различной по своей бесполезности, деятельностью. Одним  из проявлений которой у меня лично, были разные размышления о цели и смысле, бытия в основном. И еще о всякой подобной ерунде, т.е. яркие споры, жаркие диспуты, горячие дебаты, и как следствие - мелкого масштаба дебоши,  погромы;  нередко сопровождающиеся повреждением тогда еще социалистической собственности в виде немногочисленных остатков одноименного имущества, и сдачей большого количества стеклотары.
И вот, как-то раз, в продолжение спора о вечном и добром я и говорю как-то в лицо очень оглоушенное принятым: – «слово вначале было и все такое, и оно так и есть и это всё имеет место быть…». А оно, лицо это, как и свойственно всем культурным материалистам-матершинникам - все вечное отвергает и кроме материи-матери, и просто ёрш-твоей-матери ничего признавать не хочет.  То есть - только объективные ощущения ему подавай (т.е. – жесткие такие, типа зуб за зуб, или хотя бы за зуб глаз - аргументы), особенно сильные; Так как только сила – вот главное достоинство (силос опять же) и  инструмент взаимоотношений, и всенепременное орудие культурного во всех отношениях пролетариата… и сельскохозяйственника вместе с ним.
А есть такая тенденция, особенно у сильных ленинцев – на все аргументы убедительно отвечать – АХА-ХА… или в этом роде, и чем не громче тем и убедитльней…, или, что и того хуже - во морды бить своим собеседникам. То есть  «жэ быть не может!!!» хотя бы потому только, что он (они) этому отказываются верить, или не наблюдают в силу опять таки пониженной своей наблюдательности. Им штык-нож, – вот кровь из носа-аргумент, мне же почему-то всегда напротив - больше музой (не силой) нравилось сердца людей жечь и чувства, кстати, тоже (добрые особенно) в нем пробуждать, но лирой только. И потому я и говорю Степану этому (грубо и нехорошо так, но без умыслу злого, а токма, дабы достучаться до внутренностей его крепкой начинки, покрытой еще более «чувственно»-толстыми листами брони, такой жесткой, снарядом даже пусть бронебойным не пробиваемой): Ребятенка-то сваво видал? -  говорю ему. – Нежность к ему ощущал ли? Чувствами охватываем был ли чувствительными, тонкими, нежными, теплыми?  - Ндык, - говорю, - вот и представь: достаточно одной такой малехотенькой даже «таблэтки» (слова одного) и… и уже болеет этот человечек твой, не говоря уже… - любой человек может болеть, или быть даже раненным от слова, но здесь важно было именно этот человечек, т.к. он один и мог в то время вызвать трепет и какие-то, даже матершинникам присущие в глубине глубин качества;  пробудить от сна и комы материалистической, пробить оболочку матерную, плотную такую, жестко-жестокую.
Тут Степан давай подниматься на защиту своего…  И я тогда очень обрадовался, при том сразу же,  поверил таки он раз защищать собрался. Ведь если «слова» как такового  нет, то и защищаться не надо; А раз таки ты встаешь дыбом и лоб набычиваешь-морщинишь нешуточно – стало быть, пробирает  слово-то (пробивает, пронимает броню твою),  и стало быть опаска все же таки имеется… и неверие твое – лишь нежелание и невежество, и навоз твой удел…
Вобчем битвы тогда не произошло… И ни зуб, ни глаз не пострадали ни у кого. А спустя года два встретил я этого Степана, вспомнили упоминаемое…
Теперь он верит во чтой-то…, в нечто, или что-то такое, по крайней мере, допускает в свою голову мысль, что жизнь может быть чуть шире… (чем широта его лба не шибко широкого, а хоть бы и моего даже лба, очень шибко широкого) и как только, говорит, приболеет девочка, то я завсегда тот разговор твой припоминаю… - Трохи развился то бишь, Степан…, а может и не трохи…
Девочке той скоро, пятнадцать стукнет и дай ей, папе её, вам и нам с вами Бог здоровья и быть не такими матершинниками, как папашки некоторые в отдельных районах сельской местности. 
- Такой маленький и пошленький пример разрушения незыблемых устоев ленинского принципа восприятия объективной реальности данной нам в ощущениях….
В самой истории гадости не было, или почти не было,  однако, прочитал её щас и неприятно как-то вроде перед тем ребенком, что ли… - Во как слово завязало нас всех, героев этого рассказа, в один кармический узелок…  А ты еще сомневаешься в смысле происходящего в этой истории? А то подумай над этим, вдруг да и тебя проймёт. И ты тогда тоже чтой-то так здорово поймешь, чего еще не понял, пока не дочитал до этого.
Так что поаккуратнее надо слова-то крошить,… а встретите девочку эту – развяжите этот узел пред ей, чтобы не сомневалась на всякий случай. И, пожалуйста, извинитесь от моего имени.  И всего всем доброго, хорошего. Прощайте и здравствуйте в общем всегда, люди добрые…  А те, что не добрые еще, так становитесь добрей и прощайте и здравствуйте... А то и здравствуйте все так же прощая и становитесь добрей по мере этого прощения...
 Ну, а Джавдета встретите  если  - не убивайте его…, он мой…

   12.01.2006
« Последнее редактирование: Сентябрь 07, 2019, 20:32:57 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #380 : Сентябрь 07, 2019, 20:25:34 »

2.             Отвлечение очередное (всего несколько, наиболее распространенных термина):
Плять – слово ругательное, обозначающее крайне распущенное в половом ракурсе, низкое и низменное существо, хотя и обычно женского рода.
Гуй – половой член, только грязный, ругательный, оскорбительный, пошлый... потому хоть бы, что сам половой член таковым не является, ибо и делать этого он не умеет просто.
3,14зда – кроме полового органа всё самое грязное, гадкое, пошлое и противное, коим сам обозначаемый орган быть тоже никак не может.
Й-оп твою мать – если и имел половую связь с твоей матерью, то, все же таки лишь с целью оскорбления её в самой грязной, унижающей, унизительной и уничтожающей форме... Надругался над ней с помощью гуя, конечно.
Й-обанаврот – примерно то же самое только в отношении не матери, а всего вообще, или просто так... для «украшения», т.е. не интим, секс или нечто из этой области, но лишь грязное и унизительное, оскорбительное и ругательное... с целью унизить, оскорбить, употребить гуй в лучшем виде.
**Сука – слово хотя и цензурное, но применяют-то его, уже никак не в смысле, чтобы обозначить присутствие собаки определенного толку... Но, только лишь для «связки» (вязки этой суки), и с целью приукрашивания во все соответствующие цвета... хотя в основном только коричневые такие тона, то есть опять же – вонючие только, дурно воняющие, гнилые, тухлые. Например: Я, сука, пошел нагуй, в.... кино.... Ты где, сука, ходишь? Ты где, сука, плять, ходишь? – Где ты сука-плять-на-гуй, ходишь?  – Где ты сука-плять-на-гуй-йопанаврот, ходишь?
 Правда же на много красивей заворачивается? – Вместо примитивнейших: «я в кино пошел», или «ты где?», «ты где?- я сильно взволнован». (я очень сильно взволнован и негодую). А тут так «коричнево» я, глять, сука, нагуй, йопанаврот, йоптваюмать, и весь гиздец!»

-Ну, что каково? Понятно? Не понятно? Не очень понятно? – А ведь это только самые распространенные упаковочные материалы, в кои быки (быдло) обычно заворачивают свои «камни», многие из которых сами по себе являются вполне нормальными (и быками и камнями). А теперя, дорогие друзья, и уважаемые старушки, думайте сами... решайте сами – иметь или не иметь. Теперь вы знаете это. Хотя и раньше вы это знали тоже. Но, думайте, чьёрт побъери вас, и, верую я, вы должны таки додуматься...
Мои же наблюдения над этим всем:            И я не замечал этого... этого «тут рыбу заворачивали»... хотя там далеко не рыбу заворачивали, но дерьмо круто дерьмовое. Однако, когда долго сидишь на «очке» то и принюхиваешься что ли... и так сильно в глаз уже не бросается эта вонь... (или «своё «давно» не пахнет – народная мудрость). Однако, выйдя из сортира, и проветрясь хоть бы малость вонь «толчка» ощущаешь уже издалека, при лишь приближении к оному. Так вот – наблюдения мои в этой части эти наблюдения лишь подтверждают.
И тут решайте сами, толи вариться далее в этом... А толи вариться не в этом, без этого.
То есть об том я, вкратце, что яды вкушать не советую более и далее.
Такие-то, братцы мои, дела. Или, - такие-то, братцы, дела мои...
А что есть реплики такие, что, мол, дескать, нельзя иной раз без этого... И на то есть удивительнейший в плане доходчивости своей ответ – слова, сказанные одним великим товарищем, ТрОфимом, вот они: Ощути разницу, брат, между посрать и обосраться!!!! И ведь же разница есть таки! Такшта жить теперь советую с этими мыслями, не то и в самделе второе только и будет возможно.
На сем письмец сей к вам буду заканчивать. Аки обычно, желаю усим  крепчайшего и несгибаемого! (и в особенности же, конечно, несгибаемого). С теплым поклоном всех обнимаючи, горячий собственный и бодрый шлю вам физкультпривет.

Пы. Сы.    О передергиваниях и подмене.
Тут же вона оно дело какое, Леня. Правило, оно тем же и хорошо, что действует во всех случаях, акромя исключительных. Но и еще лучше, когда и без таковых. Вот пример простой такого утверждения: Убивать человека нельзя. Вообще никак и никогда. И если убивают человека, то это нехорошо. И даже тогда это нехорошо, когда человек того заслуживает, и если не убить такого, то и еще большее «нехорошо» сделается. Так вот бОльшее нехорошо – это, конечно, больше нехорошо, чем меньше «нехорошо». Только же один хрен (а толи и не один даже) нехорошо от этого в хорошее никогда превратиться не сможет. Тем, однако ж и нехорош тот же аборт. – Все совершенно ясно с  ним и вполне очевидно – нехорошо это. И вот же сегодня, (статистика так говорит) – на сотню родов около сорока абортов в России. – Вот, ты понимаешь, какая хреновина. И когда мы говорим об убийстве или абортах, или еще каком ни будь виде убийств, при самообороне ли, при предотвращении ли акта террористического – это не передергивания и подмены, а это все и есть убийства. И это нехорошо. Подмена же, на мой взгляд, это когда виноватый один, а наказывать норовят другого. И передергивание – это тоже чтой-то не хорошее. Вот так думаю.
* Или вот точно так же и яд действует. Всегда и так только – это правило, аксиома. И как яд физический действует на все физическое, так же и яд не физический действует на не физическое. А, полагаю, не секрет ни для кого, что душа и тело в нас неразрывно связаны (до определенного момента) и собственно взаимодейтсвуют. И отравляя тело тонкое (переживаниями ли, злобой, словом матерным) мы убиваем и тело не тонкое... Только оно чутка  более бронебойное что ли, особенно же у некоторых. Но, если душу отравить, то и тело умрет тоже. Как и наоборот, если умерщвить человека, то и душа в нем жить сразу ж откажется. – Эт, брат, кибернетикы... (шутк.), а это тебе не фухЫ-мухрЫ какие ни будь.

Ну, и последнее уже в тему. Товарищ тут спрашивает, боевой мой товарищ тоже один. – От чего же, - он вопрошает так, - с фронту-то письмо, с какого-такого со фронту?  - Дык, а с такого фронту, - это я так ему и отвечаю тогда, - что давно уже фронт у нас тута... во месте этом, во плане во этом... на небе на этом. За то битва убойная (в которой человеков во нас убивают, и что нехорошо, как и ты наверняка уже догадался) чтобы не то на небе быть нам и жить с этим далее. Не то же, - во недра земельные кануть. Где, как известно, жить душе совсем неположено. Ибо же место ея на небе, во мире ином... Где слов «крепких», как и вони адской, вонючей и гадкой нет, как и не было... – Вот так, - говорю я тому товарищу. И линия фронта того аккурат происходит по самоей середине по нашей, по каждого из нас середине, где-то промеж души и тела каждого... А толи и внутри только души этой, словом – всё это там, внутри нас... Внутри каждого.

Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #379 : Сентябрь 07, 2019, 20:24:39 »

1.          Привет, народ... немногочисленный, но охочий до общенья до дружного. Иного-то и вовсе не встретится здесь, здесь таковым, видать, не пробегается. Тут дело вона какое, всколыхнули во мне волны некоторые, товарищи некоторые, товарищи тожа хорошия. А уже коль скоро они всолыхнутыми оказались, то и образовали некоторое волнение во мне душевное. Вот и донесу сейчас до тебя, товарищ я ту волнению. Взирай, давай. Одновременно и приветы всем адресую свои, аки обычно, пламенныи. Ну, да заболтался уже... Там ниже, читай что ли внимательно...

Письмо для товарищев. С фронту. Читни, однако, и ты, ты же ведь тоже товарищ... Будь хоть бы ты и суровых  моих дней только подруга, таки же один же хрен – Товарищ, и знамо читни... Звиняюсь если таки не очень суровых дней. Ну,  и на всякий случай, есчо и еще раз извиняюсь (там далее и будет видно за что).

Скрипач, я тебя полюбил и я тебя научу (Кин-дза-дза).
И я вам сейчас подскажу тоже, бо и я ж влюбленн в вас,  и ужо давно, а уже вы потом сами как ни будь.... в «плюку» эту играйте(сь)... – Это моё здесь заднее слово (оттуда же).
Итак, сперва малость о «перевертышах», «передергиваниях» и о подменах. – Доложу сразу, я этим делом неблагодарным не занимаюсь, как и не пробовал даже. Всяк по идейным, видимо, соображениям... да и не умею, собственно. (когда б умел – давно б передернул). И даже не представляю чего это такое, и как заниматься делами такими. Но, уже когда я говорить затеваю о страхе, то СТРАХ мне и нужно чтоб собеседник увидел, то есть сам предмет разговора. И один, например мышей боится, другой высоты, а третий тараканов. То я и упоминаю об этих делах, только совсем не для того, чтобы уйти в сторону насекомых или в иную сторону, но лишь дабы обнаружить искомое в непонимающем собеседнике. То есть предмет (страх) на рассмотрение вынести. – Докопаться до него, разлюбезного.  Одна барышня, например, никак не могла понять как это можно тараканов бояться. Она их и  руками давит, и ногами их давит, и вообще выказывает к ним полнейшее пренебрежение; то есть не к ним, разумеется, а к чувствам страха, брезгливости и тому подобным чувствам по отношению к жучкам этим милейшим. Однако мышей она боится просто неимоверно, панически, категорически, ярко и до чуть ли не потери сознания, при том даже и мертвых, а толи мертвых мышей даже еще и в большей степени. И вот я когда о страхе с ней говорить пробовал, а она не понимала никак, то я про мышей и упоминал. – Как это так, - заявляла она, - как это возможно, тараканов бояться?!  – Вот, - говорю, - это же самое, только по отношению к тараканам многие люди и испытывают. – Поняла что ли? – Думаю, что не поняла, но это её уже дело. А я передергивал? Я о мышах говорил, иль тараканах? – Нет же, я страх в  ней искал. Объяснял ей, как это, что это такое – бояться... А страх в большинстве случаев может быть и вовсе неосознанным, подсознательным, логикой не  объясняемым... Ну, да флаг ему, ей, и мышам с тараканами в руки. Мы ведь о словах здесь. Дык не о флагах же.  Итак, о словах.
Да хоть бы за ради вот такого сочетания слов: Вначале было СЛОВО....   – уже и стоило бы относиться к этому слову внимательней, с уважением, с трепетом, со любовью. Слова же – это слово во множественном только числе. Слово есть – смысл, или объяснение смысла и всего чего угодно. И ты в словах своих (и не своих) варишься, живешь в них, состоишь из них. Как состоишь из материи, которая приходит в тебя из пищи материальной. Так же и любые знания, разумения, образы мыслительные приходят, усваиваются и остаются внутри тебя, создавая твое тело тонкое, т.е.  образное, мыслительное, небесное, если угодно. Где небесное – это значит не земное, не телесное, не материальное. Именно же «небесное», если «СЛОВУ» верить.... А если не верить ему, то чему еще верить-то?  И вот если ты кушаешь яд, например, то тело твое им отравится сразу или чуть позже. И ты будешь блевать, страдать, мучиться или умрешь даже, ибо яд не сочетается с твоим физическим телом... а толи лишь тело с ядом*. Яд телу вреден, противопоказан,  он его разрушает, уничтожает, делает слабей и немощней. Яды разные, одни разом и наверняка; Другие накапливаются и убивают  лишь потихонечку, но по мере накопления критической массы ядовитость свою сильно усиливают. – Это касается ядов физических, вредность коих очевидна, и споров с вопросами не вызывает. Таки передернем теперь это же «одеяло» на то, на иное, на то чем мы «питаемся» по части пищи «небесной».
Но, отвлекусь еще малость. Есть игра такая «камень-бумага-ножницы» называется. Так вот – все эти три слова – это слова (однако!). В игре они взаимоисключающие, где каждое следующее как бы преобладает над предыдущим... Не слово, конечно, но смысл, значение этих слов. Так вот – слово любое может быть и камнем и ножницами и бумагой. А коли так, то от чего же нельзя и заколоть этим словом, и убить этим словом, и если угодно в слово это чегось завернуть.
Но заберем из сего обсказанного за эту игру только «камень» и «завернуть». Камень – пусть это смысл будет сказанного, суть. А бумага – это множество слов, которыми я всю эту суть объясняю. И вот одни говорят, что сильно много такой бумаги я трачу, много воды я здесь лью, что непонятно тут многое (многим, мол, твердовата бумага, или не так приятна для глаза их чувственного) – и это здорово. А бумага же она будучи одинаковой, т.е. одной и той же для всех читающих (все же читают именно одно и то же), будет совершенно же разной для всех. Ведь же люди все разные (тут я думаю, что в этой части все же не удивил никого) и чувствительность ко «бумаге» у всех тоже разная. И у каждого свое, индивидуальное восприятие одних и тех же слов, и даже словосочетаний (шутк.). Скажу больше – кто-то и вовсе этих слов не поймет, ни одного! Тот зловредный (хотя возможно и наипридобрейший) чужестранец не владеющий языком этим. И он этот язык не поймет... А вот ты сидишь, и ты его понимаешь. Еще точней - можешь понять, но поймешь ли – это сугубо дело твоё. Тут уже я ничего не могу с этим поделать, как и с тем чужестранцем несчастно-счастливым. Я говорю, а уже решать-то тебе. – Ощущаешь ли как я заворачиваю свои мысли? – Под какой камень водицу проливаю? И понимаешь ли смысл «камня», т.е. куда я клоню? Куда теперь этот камень? Куда он летит? Летит ли? В кого? Должон ли лететь? И вообще есть ли в «бумаге» сей, камень? (в бумаге сей, камень... или в бумаге, сей камень – одно и то же вроде бы.... а «камень» меняется... а тут и не слово даже, а только разрыв между словами меняет все до аж основания!!!) – вот, что язык делать умеет! – А не только то, чтобы то есть блюда лизать (спроси у любого из лизоблюдов) (эт тоже здесь шутк. – так-то вообще-то шутить я дружно горазд, то есть любитель бойкий, но сие не есть нехорошо, так думаю). Ну, да ладно, оставим им ихние блюда, пусть лижут, коли уже они любители. Так, дабы было понятней еще лучше, еще устойчивей я ешо вот чего тебе расскажу.
Вот получаешь ты какой-нить подарок, пусть новогодний, и кто бы не подарил тебе этот подарок, он будет или хорошим, или не очень буйно хорошим. Пусть это камень и будет. – Смешно что ли?  - Подарок и камень...?  – Ну, вот, я так и знал, что снова будет смешно.... - Смейся. Однако, камень может быть и алмазом... – Такой, знаешь ли, совершенно никчемный, как и многие камни, но...  дорогой, сука*, подарочек. Но дело не в камне. Я за другое здесь.  И я здесь за то, как этот подарок украшен. Он либо в красивой упаковке  содержится, коробченке такой с бархату краснага. Либо в газете потертой старательно и аккуратно, с следами нехорошо пахнущими от совершенно естественного применения – размазывания довна обо задницу (шутк. пусть будет только по йагодицам). Да, каюсь, перегнул малость, но таки для того только, чтобы ты разглядеть сумел ситуёвину эту. Разглядел то, что во мирной жизни глаз твой не видит, при том давненько уже, т.к. привык к таким же точно «оберткам» «газетным», как и привык язык твой в такие же «газеты» «тертые» каменья оборачивать.
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #378 : Август 02, 2019, 14:05:35 »

2
- Эх... я так и знал... я так и знал.... и всхлипывая с еще большими нервами завывает: Зачем топтать мою.... Лю... Лю-лю...
- Люлю... – Ну, а таки я же и говорил люлю, кровать то есть... Ну, что я ж отгадал?!
- Так нет же, не кровать мою,  и не газету и журналы мои... и даже не галстуки и диваны мои, как эти идиоты твои... а мою лю... любовь, бляха ты муха... черт бы побрал вас всех тут...   мать вашу...  и вашу туфлю.... срывается в плачь и бьется руками обо всё подряд....
- Ага... Ну, да... Это-то... и то верно....
- Зачем.... Топтать.... Мою...? И начинается всхлипывание, вот-вот начнется очередной приступ новой истерики. – Зачем,  - я говорю, - топтать... мою... любо-о-о-фь? И айда снова хлестаться руками по всему что попадет под руку...
 - От это торкнуло же парня... Да погоди ты, братан, ты объясни кто кого-чего там у тебя топчет, где?... Ну, мы ж не быки какие-то, не звери поди, поможем... И отожмем возможно, оттяпаем, оттопырим, оттянем  если и вправду ты прав... Перепашем там кого если что.
- Её и так-то почти не стало - продолжает всхлипывая неугомонный, и продолжает членовредительствовать.
- Так, значит ты это погоди, погоди, слышишь ты,  малость. Тут я вот чего не пойму: Ты это интересуешься просто: зачем мол её, эту любовь твою топтать? Или ты хочешь конкретно чтобы её не топтали уже?... Или же хочешь ты, чтобы топтали, но любовь не твою? Или твою, но не любовь?
- Таки ты это..., вот же,  как тебя там....     и как тебя так угораздило? Это же где ты так, с кем? Часом не на нашем ли на районе?  Может быть покурил чего не того, или вштырился не тем и не там где надо? А?
- Я.... (всхлипывает и словно бы вспоминает)... Я это... Тут разбиваю руки в кровь... Но, я не сошел с ума, а так надо... О!
- А-а-а, ну если такое дело... Тогда мне понятно. То так и сказал бы сразу, что мол все это надо тебе... и что это так просто... Ну, надо, мол.  Тогда это ж совсем меняет все дело... Ну, надо так надо... А мы-то думали ты это, того... Ты, мол, с ума что ли сошел, то есть весь спрыгнул... Уже и испугались мал-мало даже... Не, ну не шутка ли... Тебя вон в дурик и нам тоже палево какое-никакое. А так все понятно... - Ты парень, по всему видно, нормальный, даже вон доблестный такой прям весь. Вот только ты зря так это... с руками ты уже оченно сильно как бы проникся... – погорячился с руками мал-мало,  тут бы поосторожнее ты в этой части. А то же менты прихватят, потом санитары, потом и те и другие - чего мол, и как, где, с кем,  об кого? - словом, - вообще весь замаешься.
- Ну, да... Ну, да... Тут ты конечно же прав. С этим делом конечно маята одна. - Но, только же бляха... Зачем? И все повторяется и повторяется с новой и новой силой, слезой, истерикой, вопросами и успокаиванием... - А оно и в самом-то деле - Зачем? Топтать-то, любовь его проодолжать? - Тем более в то самое время, когда и так-то уже не стало её – усиленно продолжают осмысливать стоящие вокруг парни.  - Толи её уже и так-то  затоптали достаточно. А толи же её прямо в нем же и топчут, с ним вместе каждый раз, когда увидят или поймают его эти топтальщики? И тут не просьба его или желание, мол, вы прекратите сие безобразие. Но только вопрос лишь такой жизненный, считай риторический (чуть ли не как у Шекспира этого, нашего Вильяма – быть или не быть, мол): Зачем ея топтать-то продолжать, когда и без этого продолжения её уже нету почти? - Вот такие дела. Не в шутку глубокомысленные.

А так, вцелом, песня хорошая. Не Ольстрах, конечно, но и не Питкун, согласитесь. Таки тараканов на закат похожих своей способностью убегать от поющего нетути здеся.. И то уже оч. как хорошо.
А то же за тараканом бежать ему (Питкуну) уже слишком рано... Ибо же слишком ему много жизнь его.
Цитирую (смакую то бишь очередной раз): Бежать за ним мне слишком рано
Мне слишком много жизнь моя.
 Ты понимаешь?!!. Много ему жизнь его! Так проникновенно  что ли, по Питкунски - мне моя жизнь, мол,  много. Даже не много, а аж слишком как много она мне. Особенно же когда бежать за ним не рано даже, но рано слишком.  – тогда видать она особенно ему и много и слишком. То есть когда часть времени неопределенного пройдет, то станет бежать ему сначала рано не слишком, а только в самый раз рано. А  уже еще погодя сколько-то, в самый раз должно время для старта настать. И скажет Слава тогда: О,  бежать за ним мне просто таки в самый раз уже как ну до того ж нормально... И еще лучше, если услышав эти слова свои, сразу же к бегу он прибегнет со всей своей слишком силою и побежит со всей этой силою, побежит, побежит... Не то за тараканом, не то за закатом на таракана так уже очень похожим, не то и сразу за всеми-обоими.  (а и чего – и тот и этот же от него убегают, когда жизнь его ему много слишком становится).
И тогда, что очень тоже возможно, жизнь его не станет для него так слишком уж много... А таки пусть для начала станет хотя бы просто много... Много, но не слишком уж. - Тогда запоет (воспоет), возможно так Слава: Мне просто много жизнь моя.  А еще чуть позже и вовсе - Мне ни много и ни мало жизнь моя... эта такая... Или: мне жизнь моя дорого... - а почему бы и нет? Мне жизнь моя мило, или не очень мило. Радостно мне моя жизнь, или она мне безрадостно, но великолепно и разнообразно она мне, и для меня. Или: для меня она ценно. - В ней много место для таких творчество..., ну или творчеством... Или охваченных этим творчество...  масс.... Или творчеством охвачено жизнь. Мне слишком в жизнь моя место есть для всех (всем, чем кем тем) что угодно.
Поэтому я уважаю и Славкино творчество.  Да, сильна ева уважау. - Тоже, знаете ли, - есть место куда мысли вставить. Склонениев тоже, однако, и с ударениев, падежов вот тоже еще чтобы... Того.
А так все хорошо, разумеется... И два умеется... А толи и три.. и тоже умеется... А толи и в умении все только и дело. А то же и не слишком может случиться жизнь, когда она не много?..., и ему особенно.  А этот вон руки в кровь разбивает,  уверяя, что с ума не сошедши..., а только за надобностью...
А так-то все песни о любви – они же хорошие. Особенно же когда о любви они конечно же.

02,08,19
Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
кольцовъ
Спонсоры
*****
Offline

Сообщений: 1025

Я люблю тебя, жисть...


« Ответ #377 : Август 02, 2019, 12:00:22 »

1
Зачем топтать? – вот в чем вопрос. (одно из многих моих видений, интерпретаций).
За всю произведению не стану... И долго и нудно. Но, вот припев таки обойтить не смог. Долго старался и долго обходил, но вот подзадержусь пожалуй, осмакуюсь. Смакуйте и вы...

Вечер. Село или город не важно. Тепло на дворе. Стоят не девчонки,  хотя стоят и в сторонке. Такие обыкновенные сельские (не то и городские) пареньки, совершенно такие, обычные. О чем-то разговаривают о своем. Иногда смеются, ну то есть всё как и обычно в природе. И тут идет тип некий, загадочный. Смурной такой и неопределенный, очень задумчивый... - оченно весь в глубине себя находящийся. Подходит, становится рядом, возможно слегка даже пошатывается. Оглядывает всех совершенно безразличным и отрешенным взглядом и снова уходит в себя. Все, вглядываются в него, но более участливо, настороженно и с интересом.  Молчание.
Вглядывание продолжается сколь угодно неопределенно долго. (сколько позволит вам ваша фантазия и ваше на то желание).
Самый из группировки бойкий, задорный и авторитетный наконец начинает такой вести базар, забазаривает.
-  Ну, таки ты это... (ушедшего в себя совершенно не пронимает). И снова молчание и продолжение вышеописанной мезансцены недавней, на сколько опять таки ты терпелив и внимателен.
- Ты, тута это... Чего? (и таких попыток, при желании можно добавить хоть сколько. Например: Эй, ты чего? Ты это чего тебе здесь? Слушай, братан, как это...  оно... у тебя... там...?)
безучастливый поднимает безразличные глаза, оглядывает еще раз всех так же безразлично и почти презрительно. Молчит.
- Ты это, Слышь ка, братан, ты это... тута чего?
 - Что? - как бы неожиданно и внезапно проснувшись переспрашивает безразличный... - А.... И принимается бить ладонями в... Ну, например в стену... в пол, в стоящую рядом урну, лавочку, дерево...  А руки-то и так уже разбитые такие, и кровоточащие, лепешки в общем одинм словом.
- Ватэта тибе нифига же сибе! - думают собравшиеся еще более настороженно и интенсивно,  и все примерно одинаково.
- Ого! - добавляет старший из них, замечая такие раздолбанные руки... И добавляет еще к этому, в эту же тему - Ого-го, - даже... Напряг нарастает.    - А это... Зачем? (намекая и указывая на руки).  И опять замолкает. Опять фантазируйте.
Переглядываются непонимающе и перетаптываются товарищи. Начинают втихую перекидываться собственными соображениями, все из которых приводят к определенной неадекватности подошедшего.
- Нет, я не сумашедший - предвкушая соображения шепчущихся и обрывая их, бормочет странный тип и резко повышая голос, почти орет:   Зачем, -  я говорю?!
- Чего, кого зачем? - Тебе чего, братан, а? Ты это, ты успокойся ка да малость... Ты погоди ка... высокие звуки тут брать... Ори, говорю, чуть да потише немного. Не то нас тут враз примут всех.
- Зачем, я говорю, топтать?
- О-го! Кого топтать, чего топтать? - еще более настороженно и почти испуганно предполагают испуганные и настороженные. А подошедший и странный продолжает.
- Кого, чего?- это родительный падеж между прочим.... и вновь резко принимается бить ладошками, а иной раз и кулаками то по асфальту, что под ногами, а то по стене, по лавочке, что неподалеку, по дереву. - Зачем, - я спрашиваю у вас, - топтать?
- Да чего топтать-то? - ты это дело кончай давай..., ты объясни паря... Кто у тебя и чего там топчет все время, или периодически? И руки ты тоже побереги ка  немного..., а... А то уже вон расхлестал их все (а толи и всех, если не всех и вся). - Так это, а ну, пацаны, давайте помогаем, помогаем этому парню очухаться, а то он сам походу никогда не очухается. Какие и у кого есть еще версии? – чего там вообще можно топтать?
- По моему это «галстук»... бойко выдвигается из озабоченно думающих одинокая версия.
- Ага, хорошо, - это хорошая версия. У кого еще что-то есть?  – двай, давай,  думаем, думаем...  А как тебе на счет галстука?
- Зачем топтать МОЮ... -  выдавливает из себя разбиторукий.
- Ага, так значит галстук не подойдет...  -Так, ага, значит мою.... мою... вот твою мать.... -  мою туфлю! – А!, - каково?! – Зачем топтать мою туфлю? – Что на это скажешь?
- Не, не оно... выше бери.... больше, мощнее.
- Так-так, ...твою мать.... А если «кровать»?!!!  Зачем топтать мою кровать? – хорошо же...
- Нее, опять мелковато как-то...
- Диван – еще одно слово-версия из оживившейся малость публики. -  А что? – хорошо по моему (удовлетворенно) - диван так диван...  (и опомнившись) – Что ты, балбес, ты что Питкун что ли Славка!? – Зачем топтать мою диван? – это Славке только такое может прийти в голову... А ты на этого-то  посмотри, не видишь что ли, что это не Славка.  А Славке вот  ты и дай об этом знать, пусть он позанимается глубиной этого образа... Так, а что же еще-то тут можно бы было?... Мою, мою... Мою газету, а? – И как тебе это?!
- Не, не газету, говорю тебе, - не отгадаете.
- Да, про пацанов ты точно подметил, их и не спрашивай лучше, а я то у них здеся самый из нас  сообразительный и я сейчас угадаю, вот тебе ей-ей, постой... А ну... так..., а..., о, а если журнал и газету? Как такое тебе?
- Не, говорю же, бери еще и мощнее и больше.
- Ну всё, я последний раз сейчас попробую и если нет, то сдаюсь... Так... Это значит... ага... и помощнее.... и больше.. так-так... О, кажется отгадал... Вот же, смотри: Мою и кровать и журнал и туфлю!!! Ну, уже больше-то я и не представляю чего еще можно топтать... Или хотя бы диван-кровать и журнал и газету, куда еще больше?

« Последнее редактирование: Август 02, 2019, 14:05:54 от кольцовъ » Записан

Прощайте и Здравствуйте, люди добрыя!...
Страниц: 1 2 3 [4] 5 6 ... 30
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.21 | SMF © 2006, Simple Machines Valid XHTML 1.0! Valid CSS!
Страница сгенерирована за 0.331 секунд. Запросов: 20.